Партия

Быть может, это даже хорошо? У них есть правила, они подчиняются определенному порядку и, кажется, имеют своеобразные представления о чести. Порядок ведь лучше хаоса? Даже если он извращенный.

Тем временем, Неро поднялся на ноги, он остановился возле меня и уже привычно посмотрел сверху вниз. В его взгляде проступила угроза.

– Не нужно целовать меня. Я сам сделаю это, если будет необходимо. Не нужно касаться меня, я сам сделаю это, если будет необходимо. Не нужно фамильярничать со мной. Никогда, – он отвернулся.

Закрыв за собой дверь комнаты, я тотчас пожалела, что оставила телефон на дне сумки. Но возвращаться за ним не собиралась, поскольку, если мне оторвут голову, пользоваться им я все-равно не смогу. Присев на кровать, я поняла, что меня ожидает очень долгая ночь наедине с собой, не нужно было столько спать днем.

Или, может, наберусь смелости завтра и попрошу его одолжить мне пару книг. Любопытно, что он предпочитал? Изгоняющего дьявола? Кладбище домашних животных? Я откинулась назад, роняя себя на постель. В животе заурчало, потом еще раз. Отлично. Хуже всего на свете я переносила скуку и голод. Думаю, божественное провидение действительно послало мне Неро Неве, чтобы научить смирению.

Полежав с закрытыми глазами, я перебрала в памяти счастливые моменты, фантазируя, что хорошего еще могло бы со мной произойти, но уже никогда не произойдет. Я надеялась погрузиться, если не в сон, то хотя бы в дремоту, но сознание оставалась ясным. Сдавшись, я поднялась и подошла к окну. Подоконник был широким и низким, почти вровень с кроватью. Ступни ощутили его холодное гладкое покрытие. Мрамор? Я прильнула к окну. Вдали горели яркие огни старого города, через мост проезжали автомобили.

В голове вспыхнула шальная мысль. Подвинувшись в сторону, чтобы не стоять на пути оконной створки, я потянула за ручку и распахнула ее. Вообще-то, странно называть это створкой, она была в полтора раза выше меня и в три – шире. Комната наполнилась воздухом, я крепко сжала левой рукой край рамы, правой – ручку окна, вдыхая полной грудью.

Внизу было темно, и темнота скрадывала высоту, я не могла поверить, что подо мной двадцать шесть этажей.