Персефона

Рыжику казалось, что «Валентиной» могла бы зваться какая-нибудь взрослая тетенька с солидными формами и химической завивкой… «Хотя, – каждый раз поправляла она себя, – я ведь тоже уже взрослая, а формы и завивка могут еще появиться».

– У тебя тоже странный голос. Просто связь плохая, искажает его до неузнаваемости. Я на даче.

– Да, сразу чувствуется, что ты где-то далеко-далеко! Как будто вообще из-за границы звонишь.

Рыжик все думала, как объяснить свое приглашение: «Не могу же я признаться, что мне страшно? Хотя почему нет, это вполне естественно: девушка и ребенок одни на даче…»

В итоге она сказала только:

– Слушай… А ты не хочешь приехать тут пожить? Можно вместе с Владом.

Все оказалось просто. Вечно она придумывала себе сложности.

***

«Как здорово, что я их позвала! Завтра они приедут, и все будет хорошо!» – твердила себе Рыжик почти в эйфории, не замечая, что примерно такими же словами успокаивала себя еще вчера. Все будет хорошо… Все будет хорошо… Надо лишь повторять это почаще, тогда и правда все как-нибудь наладится.

Тем временем небеса приобрели темно-сиреневый оттенок, а над лесом он и вовсе сгустился до фиолетового. Вершины елей казались вырезанными из черного картона. На горизонте, за дачными крышами и старыми яблонями, малиновым светом вспыхнула зарница. Рыжик ускорила шаги – мимо заборов, мимо крепеньких приземистых яблонь, тянущих над оградами ветви с неспелыми зелеными яблоками. Мимо, мимо. Какой-то чрезмерно шустрый сучок сцапал было ее за волосы, но не сумел удержать.

Рыжик уже подходила к дому, когда кто-то окликнул ее:

– Валентина?

Возле соседней калитки стояла женщина необъятных форм, одетая в какие-то балахонистые одежды и с растрепанной прической – она носила пучок, но несколько прядей выбились из него и свисали сосульками блекло-русого цвета, лезли в глаза.

И эта гражданка определенно делала Рыжику какие-то знаки пухлой рукой.

– Валечка! – зашелестела она таинственным шепотом. – Я не хотела вас расстраивать, но должна сказать кое-что… Обязательно… Пойдемте со мной, пойдемте! – Она ободряюще улыбнулась – зубы у нее были маленькие и желтые – и, не оглядываясь, зашагала по тропинке к дому, оставив калитку открытой.

Только у крыльца она обернулась и, увидев, что Рыжик в нерешительности медлит возле ограды, снова поманила рукой и даже вернулась на несколько шагов в ожидании.