Персефона

Про чиновника, который продал душу дьяволу, сам того не подозревая: он часто подмахивал документы, не читая, вот ему и подсунули договор о продаже души, а также ручку, заправленную вместо красных чернил его же собственной кровью, некогда позаимствованной кем-то из бесенят во время медосмотра.

В результате Артем попросил познакомить его с автором. Автором оказалась Рыжик. Ее совершенно неожиданно позвали на вечеринку неизвестно в честь чего – вероятно, начала очередной сессии, хотя она редко удостаивалась подобных приглашений.

Москвичи дружили с москвичами и мало общались с приезжими вроде нее.

И потом Артем полвечера что-то ей доказывал, говорил о Фаусте и Теофиле, о демонологической литературе, сыпал незнакомыми именами явно иностранного происхождения, пока она не почувствовала себя растерянной невеждой. Ей оставалось только изредка с умным видом кивать в нужных – по ее мнению – местах и время от времени лепетать нечто невнятное, понимая, что он, наверное, сочтет ее несусветной дурочкой. Казалось удивительным, что он не прерывает беседы – вернее, монолога.

Ей было и страшновато слушать, и интересно. Он совершенно заворожил ее, сбил с толку, так что она чуть не провалилась несколько дней спустя на первом экзамене. Она не могла готовиться, думала только о нем… Но это позже, а пока Рыжик зачарованно слушала его рассуждения на довольно-таки необычные темы – странные для разговора с девушкой (впрочем, тоже достаточно странной). Ей становилось жутко, когда он смотрел на нее, смотрел не отрываясь, и говорил что-то, говорил…

После вечеринки, вернувшись в маленькую общежитскую комнату с обшарпанным потолком, Рыжик упала на продавленную кровать, так что в бока впились садистски настроенные пружины, и поняла, что вряд ли Артем захочет увидеть ее снова.

У него наверняка уже есть девушка, иначе быть не может, и рыжая провинциалка не составит ей конкуренции.

Рыжик отчетливо представила себе эту девицу, безупречную, изящную, умную – уж она-то не будет смущенно кивать невпопад, тщетно подыскивая нужные слова… Рыжику стало так жалко себя, что она чуть не расплакалась: «Я никогда такой не стану, можно и не стараться.

ЭТО или есть от рождения или нет!» Под словом «ЭТО» она подразумевала целый перечень качеств, обладательницей которых – увы! – не являлась. И первой в списке красовалась уверенность в себе. Рыжик всегда и везде чувствовала себя неуютно, ощущала, что она – чужая, что никому, в сущности, не нужна и не интересна. Что она какая-то… другая.