Страшное проклятие

С большим трудом Федору удалось придать товарищу горизонтальное положение и транспортировать его в направлении лагеря. Но у самого забора Шмаков снова предательски заорал свою песню: «Летя-я-ят утки-и-и и два-а-а гуся!!!»

На крыльцо служебного помещения вышел физрук. Он уставился на возмутителей спокойствия и грозно потребовал:

– Идите сюда!

– Ничего, ничего, только не подведи меня, – шепнул приятелю Шмаков и зашатался в направлении физрука. Фёдор придерживал его за руку, но чем ближе подходили собутыльники к физруку, тем сильнее качался Шмаков.

– Ничего, ничего, – твердил он, – я в порядке.

Вдруг его повело.

– Федька, держись, прорвёмся! – приказал Шмаков и упал к ногам физрука.

– Ух! – воскликнул физрук, на секунду схватился за своё сердце, потом обежал вокруг Шмакова и стал щупать ему пульс.

– Упился и без сознания, – сказал физрук. – Давай положим его на кровать.

У двери начальника лагеря стояла железная кровать. Шкоду свалили на кровать, а физрук стал барабанить в дверь начальника.

Послышался шум и неодобрительные восклицания. Наконец полуголый начальник выглянул наружу.

– А? Что? Что случилось? – осведомился начальник.

– Вытрезвиловку вызвать надо, – сказал физрук.

– Кому? Тебе?

– Мне? Мне не надо! – испугался физрук. – Парню. Вон он лежит. До чертиков упился и лежит.

– Я ему сам вытрезвиловку устрою! – придерживая спадающие трусы, начальник лагеря спрыгнул с крыльца и стал стучать Шмакова ладонью по щекам.

Шмаков открыл глаза. При виде полуголого начальника лагеря он очумело заикал.

– Ах, ты, гад! Сейчас ты у меня протрезвеешь! Всю чачу из тебя выбью! – злобствовал начальник.

– Я трезв как стёклышко, – сказал Шмаков и сделал попытку подняться с кровати. Однако чача сама настойчиво просилась наружу. Шмаков не смог сдержаться. Он опустил голову и издал блеющий звук.

Начальник лагеря отпрыгнуть не успел.

– У-у-у, сволочь!!! – заорал он, глядя на испачканную ногу.

Начальник озверел. Вложив всю свою силу и злость в удар, он, испачканной ногой, саданул по железной сетке кровати. Кровать сломалась, Шмаков упал, а лагерь потряс душераздирающий вопль ушибленного начальника:

– А-а-а-а-а!!!

Этот бешеный вопль пронёсся по лагерю, достиг гор, отразился и эхом вернулся назад. В некоторых кемпингах зажглись окна, на улицу стали выбегать испуганные люди.