Твой любимый фамильяр

Меня бесит сам факт того, что я фактически становлюсь твоим владельцем, потому что владеть чужой душой – извращение по своей сути. Понимаешь?

– Надеюсь… Надеюсь, тебя достаточно утешает факт, что без связки с магом я отощаю до костей, пока не превращусь в ничто. Этот ритуал – самое правильное, что случается в жизни эйфири, – Двенадцатая из всех сил старалась не дрожать и выдержать такой прямой взгляд глаза в глаза, но от жара пальцев Элая на лице дышала всё глубже, а сердце выстукивало по рёбрам ритм безумного танца.

Странный привкус… незнакомый. Сладковатый, как ягодный сок. Что это за эмоция, что он сейчас испытал?

– Это маги огня сделали твой народ таким зависимым от всяких ритуалов и связей, – грустно покачал головой Элай, наконец-то разрывая их крохотный контакт и вновь открывая пыльный том. Громко прочистил горло, звук эхом отдал от каменных стен. – Так какое имя, мм? Тут огромный список вариантов, и я только начал пролистывать букву «А».

– Но это же имена для людей, – подтверждая догадку, Двенадцатая взглянула на обложку книги.

 – Не положено. Эйфири зовут коротко, чтобы…

– Было удобно подзывать, как собачку, – Элай скривился, и секунду назад казавшееся таким милым лицо исказилось гримасой отвращения. На вкус как несолёные варёные овощи – пресно и противно. – Нет, у тебя должно быть нормальное имя, а не кличка. Как тебе имя Айлин?

– Святые духи, это же имя правящих родов! – в ужасе пискнула эйфири, откровенно испугавшись реакции Альбара на такую дерзость. Назвать её, фамильяра, именем прабабки… совсем рехнулся.

Он бы ещё таракану дал имя отца.

– Не нравится… Так, ну а если Аннабель? Звучит красиво, да и тебе, мне кажется, подошло бы.

– Анни, – поспешно кивнула Двенадцатая, пока следующий вариант не накинул удавку ей на шею. – Аннабель, а сокращённо – Анни. Мне нравится.

– Значит, сойдёт, – с видимым облегчением Элай захлопнул томик и вернулся к стеллажу, небрежно кидая книгу к куче других. – Вставай в круг.

Послушание она впитала в себя с первыми каплями нектара.

Резво встав в центр круга, на линиях пересечения четырёх домов, наблюдала, как Элай медленно и словно нехотя накидывает на плечи алую мантию и завязывает на груди кисточки. Невольно улыбнулась: её платье получилось гармонирующим с цветами его стихии. Мелочь, а кажется важной. Раз уж ей носить его клеймо до самой смерти.

– Я должен заранее… попросить у тебя прощения, – глухо пробормотал он, взяв с полки моток суровой джутовой верёвки.