Зачарованная кровь

Может быть, повезёт и сегодня разузнать через него, что на самом деле творится в песках у границ Афлена. Ещё бы хоть одно достижение на мой счёт, пропуск в палату преторов… Подавление восстания было бы мне очень кстати.

Мы выходим из покоев и чинно идём по коридору, негромко переговариваясь. Чувствую на своём бедре взгляды облачённых в пепельно-серые кители стражников у дверей и едва сдерживаюсь от счастливого смеха. Не нужно диктовать мне условия, потому что всё равно выверну ситуацию в свою пользу. И сегодня я покажу Анвару Эгертону, что ему не нужна такая вздорная и безнравственная жена.

Даже с титулом будущей королевы.

Бальный зал украшен непривычно пафосно, будто и впрямь большой праздник, а не визит какого-то отпрыска с дальних южных окраин. Золоченая лепнина, пурпурные портьеры на окнах и до блеска натертый мраморный пол, расписные вазоны с пышными букетами династических синих роз, шипастой каймой выдолбленных и на колоннах. Символ правящего рода наряду с оскаленной пастью барса, составляющие наш герб, развевающийся на гобеленах: голова горного хищника в ореоле плетей и бутонов.

Отец пускает пыль в глаза, очевидно. Меня представляют, на миг заглушая музыку и тут же вновь возвращая звуки скрипки и виолончели. Маиса отходит к другим фрейлинам на бархатные диванчики: мои чуткие уши среди придворных сплетниц. Присев в реверансе перед двойным королевским троном, покорно здороваюсь:

– Доброго вечера, отец. Миледи. – Удостоив мачеху кивком, не без удовольствия подмечаю, как заливается краснотой её напудренное рыбье лицо, а глаза готовы выскочить из орбит: похоже, моя брошка оценена по достоинству.

– Святая Сантарра, сестра, у тебя потрясающие способности испортить лучшие наряды! – вдруг брякает сбоку Таиса, и вот её золочёное платье преисполнено приличий. Только никакой безвкусно дорогой мешок не скроет жирных складок и отсутствие талии, а накладные локоны не добавят одутловатому лицу привлекательности.

– А у тебя потрясающий талант съесть запечённого кабана целиком: каждому своё, – сладкой улыбкой расплываюсь я, улавливая, как народ в зале приглушает разговоры, прислушиваясь к очередной перепалке в монаршей семье.

Что поделать, среди этого напыщенного сброда, презирающего меня уже только за иное происхождение, лишь отец может считаться родным.

– Хватит, девочки, – неожиданно добродушно вмешивается он, пригубив бокал вина. – Давайте хоть один вечер проведём без ваших упражнений в остроумии.