Опасный дрифт

Но и ты тоже обещай мне, что больше никогда там не появишься.

– Нет. – Она мотнула головой, и платиновые кудряшки упрямо разметались в стороны. – Это моя жизнь. И если я хочу там находиться, то ты меня не удержишь.

Айк сцепил кулаки, стараясь выдержать это заявление без новой вспышки злости. Неправильно. Ненормально. Но он ей не папочка. А вот как раз Чарли завещал им обоим быть верными себе и делать то, что приносит удовольствие. Только это сейчас удержало от очередного морализаторства: последнее наставление отца.

– Хорошо. Можешь приходить. Можешь даже желать мне удачи в гонке. Но за рулём чтобы я тебя не видел, и в таком виде, как вчера, тоже. Не стой слева от трассы – там всегда ошиваются только шлюхи.

– Сказал бы раньше – я бы там и не оказалась. Мир? – Она по старой привычке протянула ему руку, отставляя мизинец.

Стараясь не рассмеяться над её уморительной серьёзностью, Айк принял жест, переплетая их пальцы. Глупая традиция, привитая отцом. Зато кукольная мордашка сестры тут же озарилась улыбкой до ушей:

– Надеюсь, мы друг друга поняли.

Айзек щёлкнул её по носу, который она вдруг начала совать куда не следует:

– Достаточно. Давай уже устроим вечер мороженого и какого-нибудь хорошего старого боевичка?

– Полностью поддерживаю! – Хлоя подпрыгнула, чмокнула его в щёку и унеслась на кухню за ложками. Хоть что-то в жизни семейства Росс начало налаживаться.

***

Энни забежала домой, предчувствуя серьёзный выговор от отца за поздний час: слишком засиделась в кафе с Калебом, слушая его рассказ о соревнованиях.

– Пап?

Ответа не последовало, и неприятное предчувствие заставило девушку включать свет поочередно во всех комнатах в поисках живой души. Отец обнаружился уже на кухне, спящий головой на столе. От резкого света он очнулся и поморщился: перед ним расположился пустой стакан из-под виски и бутыль.

– Пап? Ты… Чего это вдруг? – ужаснулась Энни его помятому виду.

– Энни… Малышка…

Генри бормотал почти бессвязно, а затем со стоном уронил голову на сложенные руки. Испугавшись уже по-настоящему, Энн подошла к нему и обняла за подрагивающие плечи.

– Папуль, в чём дело? Что случилось?

Долгую минуту длилось молчание. А затем Генри медленно распрямился, потирая переносицу: взгляд его стал чуть более осмысленный.