Снимая маски

В принципе, идея, в самом деле, достаточно хорошая. Нужно освобождать время нашим девочкам для настоящей работы.

Газета вообще была моим первым детищем на посту канцлера императора. Рассуждал я тогда просто: и прикрытие есть, и какую-никакую информацию через газетёнку можно пустить. Даже если вдруг кто поймает у себя журналиста – на тайную канцелярию подумают в последнюю очередь. А учитывая то, что газета была из разряда жёлтой прессы, то и так небольшая вероятность раскрытия уменьшалась в разы. Журналисты в таких изданиях, как крысы – везде пролезут ради информации, так что в их действиях мало подозрительного.

 – Хорошо. Я тебя понял. Предупреди ребят, что завтра я к ним приду, пусть подготовятся, а то помню, какой у них вечно в издательстве бардак. И объявление пусть дадут, что нам нужны работники, раз своих отправлять под жернова жалко.

Ответом мне был кивок и Клоперд вновь унёсся куда-то в глубины кабинетов канцелярии. Мне же предстояла следующая головная боль. Это завтра я предстану в роли работника издательства, а сегодня мне в очередной раз придётся выслушивать дифирамбы брата в сторону леди Рианны.

Сложил все бумаги, и аккуратная стопка документов легла в строго отведённое ей место. Всё точно, правильно и размерено. Короткий взгляд на шкафы заставленные папками, педантично выровненными и отсортированными по датам, важности и цвету корешков. Каким только образом я не пытался успокоиться, но, ни эта раздражающая правильность, ни тренировки до изнеможения в зале, не помогали выбросить из головы мысли, что всё катится в тартарары.

Брат будто не замечал, что многие уже начинают не просто недоумевать, но и смеяться над его увлечением, и только работа моего отдела не дает информации просочиться в широкие массы, оставляя вариться сплетни в дворцовом котле.

Встречающиеся на пути слуги, завидев меня, прижимались к стенке и старались как можно меньше привлекать к себе внимание. За последнюю неделю я стал чудовищно раздражителен, и многим уже перепало за мелкие проступки.

Новый виток бешенства застал меня возле обеденного зала. На своём обычном месте во главе стола восседал Ромул, а рядом с ним, по левую руку, против всех правил дворцового этикета сидела Рианна и щебетала что-то глупо улыбающемуся братцу на ушко. Это зрелище выводило меня похлещи вражеских стрел, мешающих спать по ночам в военных походах.

Молча сел за свой стул, удерживая из-за всех сил на лице спокойное выражение, как и все остальные сидящие за столом.