Лицо на замену

 – Вы издеваетесь?

Я многозначительно покосилась на артефакт, подтверждающий то, что я говорю правду, сдерживаясь, чтобы не растянуть губы в улыбке. Так, кажется, сейчас в империи станет на одного императора меньше, или, что вероятней, на одну самозванку.

Иванна, Иванна, что же у тебя за характер такой вздорный. А потом удивляюсь, почему меня все коллеги ненавидят. Меньше язвить нужно и ставить всех на место. Обычно помогало самообладание, но почему-то сейчас его не было и в помине, словно сорвало плотину и всё, что копилось внутри меня долгие годы, вырвалось наружу.

Уже открыв рот, чтобы высказать императору о том, что ещё даже не начинала над ним издеваться, я резко его закрыла и задумчиво посмотрела на край скатерти. В груди словно взорвался ком холода. Что-то вертелось на кончике языка, но никак не хотело проявляться. Подняв уже более спокойный взгляд на Ромула, смотрящего на меня с каким-то неподдельным интересом, я подавила желание сказать ещё что-нибудь провокационное и спросила.

– Вы действуете на меня каким-то артефактом? Пожалуйста, хватит. – Спокойный уставший тон никак не вязался с моим прежним поведением, на контрасте это, видимо, смотрелось достаточно странно. Девушки, наблюдающие за изменениями в моем поведении, были явно ошарашены.

Император вновь смотрел, словно на какое-то непонятное животное, думая о том, наблюдать ли его в естественной природе, или же препарировать пока не поздно.

– Простите, леди. – Напряженная атмосфера спала в одно мгновение, будто бы её и не было. Император откинулся на кресле, и, чуть наклонив голову, произнес. – Стандартная проверка. Так как вы не маг, пришлось применить экспериментальный метод, чтобы выявить уровень вашей внушаемости.

– И как проверка? Я прошла или мне собирать вещи? – То же спокойствие в голосе. Да вот только быть объектом эксперимента мне вовсе не хотелось.

Ромул смотрел на меня, не мигая. Лёд начал таять под взглядом голубых глаз, и желание вывести его из себя вновь поднималось из глубин моего Я. Чем бы на меня не действовал мужчина, ещё несколько минут подобного состояния, и я действительно выдам что-то настолько безумное, что меня казнят.