Переполох в Тридевятом, или Как женить Кощея

– Это всё для хозяина? – тихо спросила чернавка. – Разве могут слуги так питаться?

– Как? – не поняв, уставилась на неё Любаша.

– Вкусно. – девушка, смущённо уставилась в пол, изредка поглядывая на ломящийся яствами стол.

Старший плотник громко сглотнул и дёрнул её за рукав.

– Простите её – молодая ещё, да к тому же жизни лёгкой не видала – сиротка.

Худенькое, тщедушное тельце, хотя и довольно высокое облачено было в такую рванину, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Потухший взгляд серых глаз не выражал ничего кроме страха, тонкие, неестественно сжатые губы слегка подрагивали.

– Ты чего так испугалась, милая? Я ж не Баба-Яга, отравить тебя не хочу. – прошептала сердобольная Люба и уверенно подошла к новой служанке.

Но та, при упоминании пожилой и очень колоритной сказочной фигуры, чуть не подпрыгнула на месте и принялась яростно креститься.

– Чёй-то с ней? – очумело хлопая глазами, спросила Серафима.

– Так она пять лет в услужении у Бабы-Яги была, а та каждый божий день собиралась сожрать её.

При звуке его голоса Наська густо покраснела и скромно опустила глазки.

– Не бойся, Фрося, она здесь редко бывает… – проговорила она и, взяв новенькую за руку, усадила за стол.

Дважды приглашать новых работников к столу не пришлось, и уже через некоторое время вся компания с сытыми и довольными лицами обсуждала предстоящие дела.

Немного отдохнув, мужики начали разбирать старый, полуразвалившийся сарай, сразу же распиливая старые бревна на чурки – дрова зимой пригодятся. Благо, Симка, прикупила топоры. Сама же женщина, хитро улыбнувшись, направилась к Кощею, спрятав за спину топор – пора приучать этого ханжу к труду!

Проходя холл, женщина с удивлением увидела Любашу, дающую ценные указания двум помощницам.

– Все окна и витражи должны сиять чистотой! Чтобы ни одной пылинки не осталось! Девочки, паутина нам тоже ни к чему.

Серафима, дабы не испугать неокрепшие психики девушек, так же тайком прошмыгнула в сторону лестницы, что вела на второй этаж. Тихо, словно мышка она проскользнула в дверь, войдя в хозяйские покои.

– Опять ты? – от резкого, мужского голоса, Серафима вздрогнула и застыла как истукан.