Переполох в Тридевятом, или Как женить Кощея

Она ж всю чёрную, ну, то есть грязную работу по дому делает.

– Вот оно что. – задумчиво протянула женщина. – Слушай, плотники и прислуга, это, конечно же хорошо, но мне бы на кухне не помешал помощник или помощница.

– Так ты Настю-то себе и возьми в подмастерья.

Девушка, до этого быстро поглощая маленькими кусочками горячие лепёшки и периодически макая ими в миску с супом, замерла, поняв, что речь о ней идёт.

Чтоб её, обычную прислугу, да в поварята определили – небывалая удача!

– Я согласна! – тут же откликнулась она, пытаясь быстро прожевать.

– Ты смотри, какая прыткая. – хохотнула Любаша, весело глядя на смутившуюся девушку. -Ладно, так и быть, возьму тебя в свои ученицы – будешь мне по кухне помогать.

– Ну вот и ладушки, – хлопнула в ладоши Сима. – А чернавок, если будет нужно, мы ещё потом наберём. Теперь, главное – Кощея на золотишко развести, да так, чтобы нам ещё на новенькие сарафанчики выкроить получилось. – И тут ей в голову пришла идея: – О! А я у него потребую деньги на новую одежду для прислуги, чтобы они не ходили, как оборванцы, а подчёркивали статус грозного господина.

– Ну, Сима, – восхитилась Любаша, во все глаза глядя на подругу. – Ну ты и голова! В неё бы ещё мозгов побольше, цены бы тебе не было.

Кузьма, жуя лепёшку, подавился, начав кашлять, точно в приступе, из глаз брызнули слёзы.

– Ох, ты ж, горемычный, – запричитала Любаша, хлопая мужика кулаком по спине, – что ж ты торопишься-то?

Кузьма же, кое-как, прочистив горло, в ужасе уставился на Любашу, а та, в свою очередь, непонимающе смотрела на него.

– Ну чего? – не выдержала она.

– А разве можно в голову мозги запихать? – голос у мужика заметно подрагивал.

Женщины, переглянувшись, дружно захохотали, утирая тыльной стороной ладони, выступившие слёзы.

– Можно, Кузенька, можно, если только осторожно, – смеясь, выдавила из себя Сима.

– А это как? – осторожно поинтересовался слуга.

– А ты книжки-то умные почитай, глядишь, ума наберёшься.

– Так, это, нам не положено.

– Ну так, вам и кушать было запрещено. Так, что теперь, помирать? – возмутилась Любаша.

Кузьма задумчиво почесал затылок, а Наська даже жевать перестала.

– И то правда. Слушай, Любанька, так это что же, нам теперь можно и грамоте обучаться?

– А кто ж вам запрещает-то? – удивилась Люба, уставившись на девушку, точно на восьмое чудо света. – Бери да обучайся.