«Неторопливая» любовь

Лошадей почти всех успели вывести в загон, пожар потушили, но вот с одним не успели… – он открыл дверь грузовика. Теперь я полностью могла видеть ужасающую картину. – Нужна твоя помощь, если возьмешься… Дело дрянь, но стало его жалко. Константин захочет пристрелить, наверное… Но сама посмотри, если есть хоть шанс…

Пауза. И тихое, твердое, с мольбой:

– Дай!

Я снова перевела взгляд на Петю и обратно на лошадь.

– Он сильно обгорел, и мы долго не могли открыть его денник: замок заело, – минутная пауза. – Когда смогли, от боли, от огня он бросился на выход, а там балка была металлическая, тонкая, он в нее бочиной со всего маха… Дела плохи, Женька, но конь отличный, молодой, только объезжать стали.

Точнее, пытались…Характер тот еще, но не суть. Хотели в большой спорт, но даже не успели его познать. Диким был, оттягивали момент. Посмотришь?

– Мне нужно залезть внутрь, подсади, – со спины, пока Петя меня подсаживал, я услышала голоса. Кто-то подходил, люди о чем-то говорили, но мыслями я уже была далеко не здесь.

Большой конь, жеребец ганноверской породы, иссиня черный, наверное, под два метра в холке, что поразительно для его породы, так как обычно такие жеребцы доходили в холке до метра восьмидесяти пяти, а этот – действительно выдающийся конь.

Шерсть была опалена, грива с кровавыми следами, вся запутавшаяся и растрепанная, тоже подпалена огнем. Местами на теле просматривались целые окровавленные острова обгоревшей плоти, а из одного бока торчал кол.

Жеребец лежал на боку и тяжело дышал, иногда переставая дышать вовсе, как будто он уже покинул этот мир.

Конь вел себя тихо, не издавал ни звука. Я сама почувствовала на себе его мучения, я всегда могла это – прочувствовать животное, его состояние, его боль.

В голове уже складывалась картина, что и как нужно делать, какие могут быть последствия, как их устранять.

Он хороший жеребец, у него огромный потенциал, если выкарабкается. А пробовать поставить его на ноги я точно возьмусь.

– Почему привез сюда? Почему не сам? – тихо спросила я, но знала, что Петя услышит.

Я будто боялась нарушить тишину вокруг этого коня, мне хотелось уберечь его от боли, от звуков, от этого пока жестокого для него мира.

– Там у нас на конюшне нет оборудования, никаких условий, а уж после пожара там и вовсе делать нечего. Я не смогу так, как ты, – честный ответ. – Помогу, чем смогу, если возьмешься.

– Мы слышали, что вы берете любые случаи, – подал голос мужчина, которого я не знала.