Синдром Гаргульи. Мастер-наставница

Необъяснимым образом куда-то пропали усталость и ироничный залом в левом уголке губ. Щёки снова налились упругостью и румянцем. Брови стали густыми и четкими. Исчезла сеточка морщинок в уголках насмешливых хвойно-зеленых глаз. Они будто стали ярче, сочнее. Волосы тяжелой каштановой гривой спускались до утончившейся талии.

Даша распахнула халат и залюбовалась точёным телом. Оно буквально лучилось радостью и энергией. Кожа была гладкой и нежной, словно у младенца. Даша и в своём мире ходила на фитнес и держала мышцы в тонусе, но сейчас, казалось, они окрепли ещё более, и она ясно ощутила в себе незнакомую пружинистую, хищную легкость.

В дверь постучали. Даша спешно запахнулась, отдышалась, стараясь не грохнутся на пол от головокружения, и степенно ответила:

– Войдите!

В дверь ожидаемо вошел Дамир.

«Весь в черном, наверное, только так и полагается ходить суровому некроманту, а он очень даже ничего», – отметила про себя Даша.

– Ваша Светлость, позвольте выразить вам мою бесконечную радость от вашего своевременного прибытия. И в то же время принести глубочайшие соболезнования в связи со смертью вашего мужа, графа Анри Шато Крэйтонского[19 - Граф Анри Шато Крэйтонский – генерал-фельдмаршал Шендарской империи, маг огня.

По мере произнесения этой длинной фразы Дамир на глазах утратил улыбку и завершил её, печально склонив голову.

– Спасибо, дорогой граф. Это такое горе, – подыграла некроманту Дарья. «Вот ведь комедиант». – Безмерно жаль, что я не успела с ним даже познакомиться.

Кроме этого, я похоже утратила по дороге к вам и весь свой гардероб, карету, свиту и всё, что полагается даме моего положения. Такая-то я рассеянная в последнее время.

– Вижу, что ваша знаменитая ручная рысь осталась при вас, милая Катарина. А гардероб и имущество ? дело наживное. Уверен, что этому горю легко помочь.

«Так, значит, здесь меня будут звать Катарина Шато Крэйтонская! Мне очень нравится! Катя – а что, прекрасное имя. Тогда с этого момента так и буду о себе думать и называться», – решила Дарья.

– По поводу мужа не беспокойтесь, во-первых, ему было уже восемьсот семьдесят четыре года.