Верь мне

Парень не заставил себя долго ждать, отдал мне букет и буквально убежал от меня, чтоб сесть в припаркованную машину и уехать.

– Мама, – дернул меня за руку Мишка, – очень класиво!

– Красиво! – поддержала сына и предложила ему цветы занести домой. – А то завянут.

Сын посмотрел на меня тяжелым взглядом и вздохнул, но послушно пошел обратно к подъезду. Да, мой милый, никакой логики в моих поступках нет. Нужно было сразу принять букет, не пришлось бы торопиться теперь, ведь нужно не только букет поставить, но и до автобуса добежать.

Но сегодня нам сопутствовала удача, до больницы мы доехали вовремя. И если кто-то из нас немного поторопится, то успеем на свой прием. Но Миша как нарочно меня тормозил, рассматривая то листья, то деревья. За эти полчаса он задал мне столько «почему?», что у меня уже язык болел отвечать на все его многочисленные вопросы.

– Нам надо поторопиться, – настаивала и продолжала тянуть сына вперед.

Но он упирался, начал капризничать. Терпение мое как-то быстро заканчивалось, словно истончавшийся с каждой секундой мыльный пузырь.

– Миша! – прикрикнула. – Мы сейчас опоздаем!

Малыш расстроился. Сын пыхтел, сопел и растирал слезы по щекам.

– Я обиделся! – выдал он мне и резко остановился, складывая руки на груди. Это фиаско, дальше он никуда не пойдет. И снова меня накрыло волной то ли злости, то ли разочарования.

Небольшой шлепок по попе вышел слишком громким, а слезы и ор сына на фоне него еще громче. Но мы сдвинулись с мертвой точки и дошли до поликлиники.

Там нас, таких сопливых и орущих, быстро осмотрели и отпустили на все четыре стороны.

Но на улице мы как-то синхронно подались друг к другу, обнялись, и показалось, что реветь сейчас начну я – опаздывали ведь мы из-за меня, будь я более решительной и расторопной, не пришлось бы возвращаться домой.

– Миш, прости, – прошептала, – я тебя очень сильно люблю. Просто не люблю опаздывать.

– И я тебя люблю.

И вроде бы мы помирились, пошли обратно к автобусной остановке и рассматривали те же самые машины, которые оставались до сих пор припаркованными вдоль дороги.

Подошли к деревьям, что росли на тех же самых местах, но осадок внутри меня оставался такой, что душу выворачивало наизнанку. Как-то сами собой пришли на ум слова о плохой матери, которая ни ребенка содержать не может, ни достойное детство ему организовать. И тошно стало еще сильнее, хоть и улыбалась, пусть и смеялась.