Омут твоих глаз

А как мы познакомились? Я ведь приехала учиться с четким намерением выбраться из-под опеки родителей и доказать всем, что самостоятельная и ответственная. Вскружила наша встреча голову только так. Хватило меня всего лишь на несколько лет. А как поняла, что беременна, сначала сильно огорчилась. В городе живу на птичьих правах, снимая квартиру вместе с мужчиной, институт не закончила, а уже с ребенком. У меня даже никаких накоплений не было. Но Лёня тогда сразу же сделал мне предложение, нашел дополнительный заработок и привез к своим родителям знакомиться и жить.

Это было ужасное время, от которого меня до сих пор мутит. Так надо мной не издевался никто и никогда. Валентина Романовна специально читала мне нотации, прекрасно зная, как они меня доводят. Варила жирные куски мяса во время моего токсикоза, заставляла мыть полы. Благо была у меня голова на плечах, не поддавалась на все провокации, хоть и продержалась чуть больше месяца под одной крышей с этой тираншей. Все это время Лёня работал. Приходил поздно, уходил рано.

На мои просьбы поговорить с матерью отмахивался. Ровно до того момента, пока я не стала собирать вещи, предварительно договорившись о переезде к подруге.

– Мам, я уже домой иду, – раздался голос дочери в телефоне.

– Хорошо, – выдыхаю, отворачиваясь к окну и растирая грудную клетку, где невозможно пекло. – Я после пяти подъеду, как рабочий день закончится.

– Постучи, – просит дочка, а я обещаю, что так и будет.

У нас есть свой перестук, секретный. Мы его придумали уже давно, потому что всякое в жизни было.

Рабочий день подходит к концу очень быстро, я даже не успеваю устать. Все довольно монотонно, не считая вспыльчивого начальника, но я нисколько не жалею. Пожалуй, такой ритм мне сейчас нужнее всего. Я ведь очень рано вышла на работу, отдав Агату в садик. Деньги были нужны на съем квартиры, ведь Лёня нас бросил, как только дочка родилась. Снял мне однокомнатную квартиру, перевез туда вещи и был таков. Зато исправно звонил и жаловался на свою несправедливую жизнь, а я концы с концами сводила.

По ночам тексты переводила, контрольные за студентов писала, и без конца качала свою недоношенную дочурку. Обливалась слезами, когда у нее поднималась температура и резались зубы. Рыдала в подушку от несправедливости, а наутро улыбалась единственному своему счастью, которое смотрело на меня со всей любовью.

Работать я начала в саду. Нянечкой. К сожалению, взять меня в ту же группу, где была Агата, не смогли.