Служба контроля, или Петрова в погоне за магическими существами

Я опечалилась, потому что желала как можно быстрее обо всем узнать и изнывала от нетерпения до самого вечера. Ну, как изнывала, меня буквально под руку отвели на нулевой этаж, где располагались камеры для особо выдающихся преступников, и архив.

– Вот новенькая, – отрапортовал Ромов, – пусть ознакомится, что у нас и как устроено.

Меня без промедления впустили в огромное двухъярусное помещение с большим количеством стеллажей и полок.

– Вот, знакомься, разбирайся, изучай, – щуплый высокий парень включил свет, позволяя мне заниматься тем, чем только вздумается.

– Понятно-понятно.

Я неспешно стала под чутким контролем ходить между рядами, за мной первые полчаса даже следили, но, заметив, что действительно просто изучаю стеллажи и их подписанные корочки, ушли в свой кабинет. Ох, думала, не дождусь!

Нужные полки нашлись не так быстро, как хотелось бы. Ромов хоть и объяснил, где я могу посмотреть подшитые дела двухнедельной давности, но по итогу я запуталась.

– Посмотрим-посмотрим!

В первой коробке были документы за позапрошлую неделю. Именно тогда, со слов моей тринадцатой команды, стала происходить непонятная чертовщина с прорывами. К слову, именно в этот период в головном управлении и стали бить тревогу, явно не понимая, что происходит. Но вот сейчас, анализируя, я вдруг в очередной раз подумала о том, что в любой структуре будет тот, кто знает обо всем и молчит.

Открыв первый отчет, я не поверила своим глазам. За ним следом был второй, третий, пятый. Потом настало время для изучения коробки с отчетами, которые составлялись на прошлой неделе.

– А что вы тут делаете? – спросил меня тот самый парень, который совсем неожиданно появился справа от меня.

– Я хотела изучить структуру оформления отчетов, – шмыгнула носом, – и не смогла!

– Почему же, тут все… – он замолчал, стоило только открыть первый документ: девственно чистые белые листы совсем недавно точно так же смотрели и на меня. Молодой человек недоуменно полистал сшитые листы, взял другой отчет, и так до конца, пока коробка не опустела. Сложно было сказать, о чем он думал в этот момент, но смотрел в одну точку и не шевелился.