Уютная Академия

Так что, на мой взгляд, наказание справедливое.

Возможно.

Даже вероятно.

Совершенно некстати вспомнилось, как Сандер сжимал мою руку, и в тот момент я чувствовала себя почти в безопасности. Он хотел сделать все за меня. Если бы не конкурс, я была бы ему даже благодарна. К черту конкурс, я все равно собираюсь вылететь! Собираюсь же? Но Сандер этого знать никак не мог… Пф-ф! С ума сойти можно!

– Ладно, отдыхай. – Целитель забрал пустой стакан и направился к выходу. – Чуть позже я принесу тебе суп.

Ненавижу суп.

И болеть.

Дверь закрылась.

– Жаль, что меня там не было, – немного виновато пробормотал Ленте.

– Ну не можешь же ты круглые сутки ходить за мной хвостом, – улыбнулась я, пытаясь устроиться поудобнее.

– Вообще-то могу, – возразил мой невидимый друг, хитро поглядывая из-под полуопущенных ресниц.

Я представила и ужаснулась.

– Пожалуйста, не надо! – получилось даже чересчур эмоционально. – Иначе меня точно будут считать хихикающей и болтающей с самой собой сумасшедшей.

Призрак с видом «а что такого?» пожал плечами.

– Я к тому, что амулет был не просто испорчен или зачарован, но и настроен на тебя, – продолжил рассуждать он. – С ним же тренировались другие пары, и ничего.

Знакомый уже холодок скользнул в живот.

В этой их Уютной Академии мне что-то часто бывает страшно.

– С другой стороны, целиться могли и в твоего напарника, – тем временем говорил Ленте. – Не знаю, зачем. Но магия эта слишком сложная, чтобы ее сумели провернуть уютные ведьмы. И вообще ведьмы.

И столько огорчения в голосе, что вот прямо захотелось утешить.

– Большой опыт? – вместо этого поддразнила я.

– Ты себе не представляешь, – ухмыльнулся дух.

За картиночной внешностью и субтильным телосложением промелькнуло что-то темное. Опасное.

Я поежилась.

Странные эти маги. Лично мне совершенно непонятные.

Вынужденное сидение в четырех стенах раздражало. Чувствовала я себя уже нормально и эти два часа прекрасно могла потратить на учебники или упражнения с магией.

Нормальные люди это почему-то зовут отдыхом.

Вот и Ленте велел лежать, пообещал не мешать, а сам трещал час без умолку, пока я в него не пригрозила чем-нибудь швырнуть. Потом затих и о чем-то крепко задумался.

Примерно тогда же открылась дверь и возник Саниэль с подносом.