Белый Лён

Живодёр не досмотрел, и туристы коням спины сёдлами стёрли до мяса. Льна этот гид недоделанный Аржановым вернул, а куда коня теперь? На нём места живого нет.

– Что, так всё плохо?

– Ну, Аржановы решили с ним не возиться. Сама знаешь, им проще пристрелить, чем лечить. Не те это люди, чтобы о скотине заботиться.

Марина кивнула головой и о чём-то задумалась.

– А знаешь, – помолчав, сказала она, – я как раз вчера вечером с мужем говорила, что не плохо бы приобрести коня. До заимки нам далековато пешком ходить, а на коне – в самый раз.

– Велосипед лучше купи, – фыркнула Ольга

Марина улыбнулась и отправила в рот особенно большую порцию мороженого.

Сергей Аржанов – крепкий, ещё не старый алтаец – нехотя повёл Марину в конюшню. Старое деревянное строение советской постройки покосилось, между рассохшимися досками чернели дыры с ладонь толщиной. От конюшни разило навозом, потом и гнилью.

– А чего это вы его в конюшне держите? – спросила Марина.– Лето на дворе, выпустили бы в загон.

– Не надо, – цокнул языком Сергей и открыл тяжёлую дверь.

Из конюшни вырвалась туча мух – чёрных, крупных, жужжащих, как маленькие вертолёты. Марина поборола отвращение и шагнула в тёмное вонючее нутро конюшни. Мух здесь было больше, чем воздуха. От их гудения и мельтешения становилось жутко.

Прикрыв лицо руками, женщина пробиралась вслед за Аржановым. Конюшня казалась пустой – они прошли три стойла и только около четвёртого Сергей остановился. В стойле стоял конь, напряжённо уставившийся на них гноящимися глазами.

На коня смотреть было страшно – вся морда опухла, губа слева была порвана, под глазами корочка запёкшегося гноя. Сергей снял с крюка недоуздок, ловко набросил его на лошадиную морду, согнав с неё мух, и потянул коня за собой. Животное с трудом перебирало ногами.

Вышли на улицу. Марина осмотрела коня, и её затошнило – стёртые до мяса спина и холка были покрыты грязной коростой. Круп в воспалённых шишках, опухшие колени, копыта разбиты.

По Льну можно было изучать строение скелета лошади, поскольку он был невероятно худой. Картину дополняли грива и хвост, скатанные и прочно сцепленные репейником. Репейник расцарапал шею коня и круп.

– Как договорились, пятнадцать, – обеспокоенно сказал хозяин.

– Какие пятнадцать? – возмутилась Марина, – да за него и на живодёрне рубля ломаного не дадут! Тут даже шкура – и та порченная!

– Хорошо, тогда тринадцать, – согласился Сергей.