Королева мертвых

Никого, кроме Стокера, у меня нет. Если я отправлюсь в горы, то отара останется без присмотра.

– Но я король, Рик! Не пастух.

– Никогда не поздно им стать, Эдвард.

Рик поднялся и достал из буфета три глиняных чаши. Лорна успела заметить в глубине полок хрустальные бокалы, но хозяин дома не взял их. Вино было в таком же глинянном пыльном кувшине.

Разлив по чашам вино, Рик взял одну в руки и кивнул королю. Эдвард медлил.

– А если серьезно? – спросил король, глядя на хозяина дома исподлобья.

– Сними свой запрет и дай мне уйти в Даерон, – ответил Рик.

О козах он говорил другим голосом, подумала Лорна.

– Ты так и не отказался от своих бредовых идей?

– Я дал обещание, Эдвард. И держу свое слово.

Лорна почувствовала на себе тяжелый взгляд отца.

– Ради тебя, дочка, – сказал он и потянулся к вину. – Я согласен, Рик… Это козья моча, что ли? – скривился король, хлебнув вина.

Рик развел руками.

– Жаркое у меня получается лучше, чем вино, не стану спорить.

Сам он вино так и не выпил, подумала Лорна, и тоже поставила чашу на стол нетронутой.

– Послушай, на счет твоих коз…– начал король.

– Нет у меня никаких коз, – отмахнулся Конаган, снова открывая буфет.

На столе появились и хрустальне бокалы, и тонкая пыльная бутылка без этикетки.

– Неужели?… – пробормотал удивленный король.

– Из старых запасов, да. Все эти годы я ждал тебя, Эдвард.

– Тем не менее, ты совершенно зря палил по гонцам. Молодое поколение, – король указал на Лорну, – ничего не знают ни о твоем характере, ни о твоих выходках, Рик.

– Вот так пашешь десницей во благо короны, а через тридцать лет о тебе никто и не помнит. Помянем нашу молодость?

– Поминать не надо, а выпить можно. Мы ведь еще живы.

– Пока еще да, – согласился Рик, – но вряд ли это надолго…

– Ты все-таки сумасшедший, Конаган, – вздохнул король.

В пекло бледность, решила Лорна, и потянулась за второй порцией жаркого. Кажется, она все-таки станет женой Лиама.

Глава 2. В дороге

Если Парук и был в чем-то уверен тем утром, так в том, что Лили отвергнет его предложение руки и сердца. Как пить дать, откажет, думал он, покачиваясь в седле.

Ульрих и Клейон умчались вперед, их было хорошо видно на равнине. Впрочем, на сочувствие двух старших братьев не приходилось рассчитывать. Когда в детстве Парук слетел с необъезженной кобылы, братья хохотали до икоты над торчащей из ноги костью.