10000 лет до нашей эры. Книга 2

Но в Средние века хоть знали, что такое любовь, а здесь…

«Сосватав» меня на арене Анкхарату, Эйдер вряд ли думал: «О Боги, они могут стать такой отличной парой!» Черта с два! Для него я была как папка с грифом «Неопровержимые доказательства предательства Асгейрра» и только поэтому должна была попасть в руки хозяина.

А тут я, со своей любовью…

– Я отношусь к Анкхарату иначе, чем ты к Зурии. Совсем-совсем иначе. Понимаешь, мне никто не нужен, кроме него. Я хочу быть с ним. Мне очень больно оттого, что я не знаю, где он и что с ним.

– Тоска.

Проклятье! До чего однообразными были бы кроссворды, если бы они существовали в Нуатле.

– Нет. Давай я объясню иначе. У меня были…

Черт! «Друзей» в их языке тоже нет. «Враги», значит, есть, а «друзей» – нет.

– Когда-то я была избранницей одного мужчины. Но потом… он выбрал другую. Я была очень зла из-за этого.

– Почему? – удивился Эйдер. – Если он не был Сыном Бога, то мог иметь двух избранниц.

Я представила нас вместе – Питер, Хлоя и я.

– Нет, – отрезала я, – в моих землях мужчина выбирает одну женщину и только по ее согласию. И они обычно живут вместе и растят детей тоже вместе. Хотя бывают исключения…

У Анкхарата было такое же лицо, когда он впервые услышал о моногамии. Этим-то я его и убедила, что точно не местная. Это же надо такое выдумать, чтобы мужчина жил всю жизнь с одной женщиной.

Нескоро человечество придет к моногамии, ой, нескоро.

Эйдер Олар сопоставил мои слова и спросил:

– Но ведь ты сказала, что твой избранник выбрал другую? Как же он сделал это, если должен был прожить с тобой всю жизнь?

Один ноль в пользу Эйдера Олара.

– Это сложно объяснить. Но после того, как он сделал это, я… Возненавидела его новую избранницу. И его заодно. Этим чувствам есть название?

Я знала, что нет, но вдруг Эйдер Олар изобретет такое слово?

– Ненависть. Ты сама сказала.

«Враги» и «ненависть», значит, есть, а «любви» и «друзей» нет! Тенденция, однако.

– Ладно, пусть будет ненависть. Так вот, я ненавижу прошлых избранниц Анкхарата.

– Не понимаю, за что, – честно ответил маг.

Ревность вообще не поддается логике, тут-то как раз все логично.

– Просто поверь на слово. Прошу тебя, для меня это очень важно, можешь сделать так, чтобы я… ну, никогда не узнала, кто они? Даже если встречу их на острове, даже если однажды буду пытать тебя, никогда-никогда не называй имен этих трех женщин.

– Двух.