Кровь и молоко

– Может, что-то французское? – улыбнулась Амелия, вертя в руках вилку.

– Французское… – нарочито протянул Фостер. – Ты пишешь детективные романы, вряд ли французы на такое способны.

– В том и интрига, разве нет? – усмехнулась Амелия, затем ненадолго прикрыла глаза, пробуя на вкус имя, что пришло ей в голову, вскоре озвучивая его вслух: – Филипп Ларанш…

Джозеф брезгливо скривился:

– Слишком французское, но если тебе нравится…

– Мне нравится, – уверенно кивнула Говард.

Через час любовники простились.

Амелия, как было заведено, покинула квартиру первой, Фостер уехал спустя двадцать минут.

К зданию суда Говард прибыла ещё до полудня. Под пристальными взглядами мужчин, которые не привыкли видеть дам в святая святых, она уверенной поступью поднялась на второй этаж и, отыскав кабинет Питера Байрона, негромко постучалась.

– Войдите, – сипло отозвался судья.

Немедля леди толкнула дверь и прошла в мрачное помещение, которое, несмотря на огромные окна, угнетало: слишком много красного дерева и тёмных цветов в отделке.

– Мисс Говард? – вытягивая гласные, отозвался судья, поднимаясь на ноги.

До вторжения посетительницы мужчина сидел за столом, изучая материалы по новому делу. Облачённый в чёрную мантию и седовласый парик ниже плеч, он смерил девушку взглядом и чуть заметно ухмыльнулся одним уголком почти бесцветных губ. На мгновение Амелии показалось, что судья удивился её приходу, но вглядевшись в сизые глаза, леди поняла: он ждал именно её.

– Судья, – учтиво кивнув, Говард улыбнулась самой очаровательной улыбкой, имеющейся в своём арсенале, и, прикрыв дверь, сделала пару мелких шагов по направлению к мужчине.

– Чем обязан столь неожиданному, но, смею заметить, приятному визиту?

Слово "неожиданному" прозвучало особенно неискренне.

Питер Байрон жестом предложил даме присесть в кресло для посетителей, что стояло по другую сторону от его письменного стола.

– Благодарю.

Амелия изящно опустилась на парчовую обивку, сняла перчатки и положила их на колени.

Судья внимательно оглядел гостью, выдержал паузу, а затем вопросительно кивнул, намекая на то, что готов узнать причину её прихода. Облизнув губы, Говард сделала глубокий вдох и приступила к изложению сути вопроса.

– Вчера после обеда к нам приезжал посыльный, он передал письмо, – взгляд Байрона тотчас изменился, в нём появилась алчная заинтересованность. – Ваша Светлость, я и понятия не имела о деяниях своего отца.