Дурила

– Лучше бы помогал нам по хозяйству, – подражая Насте, съязвил Сережа.

– Правильно отец говорит, что ты дурила, – продолжила нападки Настя.

– Прекратите, – неожиданно вмешалась мать.

– Мам, а что хватит?! Он уже здоровый лоб, ему восемнадцатый годок идет! А он все как ребенок! Ни свиней, ни кур не кормит. Траву не косит. Никакой пользы от него в хозяйстве нет! Максимум ведро воды из колодца принесет. Сидит возле окошка, как ленивый кот, – выпалила Настя.

– Со временем все придет к нему, – успокаивала мать, как-то непривычно посмотрев на Сашку.

– Я согласен с Настей. Надо с ним что-то делать, – вступился Сережа.

Сашка жевал молча. Пусть говорят, что хотят. Он просто другой – не такой, как они.

– Что-нибудь скажешь в свое оправдание? – обратился к нему отец.

– Мне нечего сказать, – Сашка продолжал с показным усердием уплетать ужин.

Настя цыкнула, сжав куриную кость, как рукоятку ножа. Сашка краем глаза заметил, что в ее глазах вспыхнула злость. Она была готова наброситься, как дикая медведица, оберегающая потомство.

– Надо с ним что-то делать, – процедила она.

– Говорю же, прекратите! Ты взрослая умная девушка. Сейчас нам надо думать о другом. Вы знаете о чем, – мать стукнула по столу и многозначительно посмотрела на присутствующих.

Настин пыл поутих. Она, вжав голову в плечи, исподлобья, как-то виновато смотрела на родителей.

– Конечно, мам, знаем. Надо готовиться к ритуалу, – сказала Настя, положив кость на край тарелки.

– Прекрати произносить это слово вслух! – истерично прошипела мать.

Настя и Сережа, так и не наевшись досыта, покорно вышли из-за стола. Сашка остался на месте и как ни в чем не бывало приступил к картошке.

– Дурила! – напоследок бросила Настя.

– Слышишь, что твои брат и сестра говорят? Тебе надо брать с них пример. Раньше шла у тебя на поводу… думала, изменишься. Но сейчас вижу, без нашей помощи этого не случится. Следующий рит… – не договорив, мать осеклась. – В общем, ты понял. Будешь за главного.

У Сашки моментально пропал аппетит. Сухая картошка застряла в горле, отчего он громко закашлял, и непрожеванные куски разлетелись во все стороны.

– Ладно, – наконец, выдавил парень.

Отец посмотрел с одобрением и почти поклялся не называть его дурилой. Сашка встал из-за стола и с таким же усердием, с которым ел, зевнул.

– Спокойной ночи, – сказал он, но родители уже не обращали на него внимания.

Сашка поднялся на любимый чердак. Там всегда было спокойно.