Дурила

Вроде ничего особенного в тебе нет, – по-дружески улыбнулась Татьяна.

– Я много всего изучал. Кое-что все-таки умею. Могу создавать выгодные для себя обстоятельства.

– Пусть так. Конечно, до нашего уровня тебе далеко. Этот парень не стоит и ста тысяч. Но мы тебе доверяем.

Афоня беспомощно хлопал глазами:

– Спасибо!

– Никогда не пытайся юлить, я очень хорошо считываю любую ложь. Вся мощь, которая была у моих предков, только крепнет.

– Давайте завершим дело, и я спокойно поеду.

– Он на заднем сиденье, как обычно?

Афоня кивнул и на этот раз беспрепятственно вцепился в пачку денег.

Супруги направились к машине. Сашка все это время не отходил от окна. Когда увидел знакомые силуэты, взбодрился, забыв о накатывавшей сонливости. Афоня действовал суетно, отчего все получалось медленно.

Пассажирская дверь открылась лишь с четвертого раза, и все трое облепили ее. Но, как показалось Сашке, очень долго ничего не происходило. Заговорщики нервно топтались на месте. Потом отец в одиночку вытащил огромный сверток и с трудом понес в дом.

Мать попрощалась с Афоней, и тот скрылся в густой деревенской ночи.

Сашке было очень интересно увидеть незнакомца. Ему нравилось проверять все, что он видел и чувствовал. Он почти не сомневался в том образе, который открылся ему накануне.

На следующий день все в доме искрилось от радостного возбуждения, какое бывает в предвкушении праздника.

– Какой он из себя? – любопытствовала Настя.

– Так себе, – ответила мать.

– Для нашего дурилы сойдет.

У него сегодня особенный день.

– Лучше бы я, – насупился Сережа.

– Прекратите трепаться! Вечером будем готовиться. Сережа, ты будешь расставлять алтарные статуэтки, – наказала мать, и мрачность парня тут же развеялась.

Сашка выжидал момент, когда семья пойдет в огород помогать отцу. Сегодня его никто не будил и не тыкал грязным ведром. Он почувствовал себя обычным беззаботным подростком.

Когда хлопнула дверь, Сашка сразу же спустился в погреб. Там было темно и сыро.

Пробираясь с фонарем к дальней стенке, Сашка волновался. Тело облепили мурашки. В голове не пронеслось ни одной мысли. Все было будто в первый раз.

Пленник посапывал на матраце лицом к стенке. Спина его была узкой, почти детской. Волосы черны. Сашка развернул спящего к себе. Беспомощное тело ничему не сопротивлялось – ни прикосновению, ни свету фонаря. Парень выглядел так, как Сашка его и представлял.

Вдруг веки незнакомца дрогнули и тяжело поднялись.