Русалки

Именно поэтому наш флюгер в форме медведя.

– Нет, не слышал. А вы, я смотрю, здесь любите пугать городских жителей фольклорными байками!

Соня одёрнула рукав лёгкого платья:

– Знаете, Иван Николаевич, очень часто жизнь – это и есть фольклор и наоборот. Как зазеркалье.

– Ну да, ну да. Соня, давайте перейдем на «ты». А то я совсем себя стариком чувствую.

Вдруг в кухне мигнул свет. Ветер за окном усилился, небо вздрогнуло и стало приобретать грязно-фиолетовый оттенок с зеленцой.

– Ты права.

Соне явно безумно нравилось всё, что происходило за окном.

– Мой дедушка говорил, раз грозовое небо зеленоватое, значит, буря будет и шторм. Ну, на море так всегда бывает. Лучше Вам… тебе переждать грозу у нас.

– Совсем не против, – обрадовался я. – Компания достойная, чай вкусный, и у вас очень уютно.

Соня наблюдала за грозовой тучей, и словно (тут уж разыгралась моя фантазия!) повелевала ею. Я не отрывал взгляда от молодой женщины и понимал, что схожу с ума от её привлекательности.

– Ты скоро уезжаешь? – спросила она, не глядя на меня.

– Думал сегодня, но машина неисправна. Твой муж обещал помочь.

Соня промолвила вполголоса:

– Он поможет. Обязательно поможет.

Откинула прядь со лба и с любопытством посмотрела на меня:

– А что с картиной? Вы разобрались? Ой, прости… Ты. О самом главном за нашим чаёвничанием так и не спросила.

Вдаваться в подробности и смущать владелицу полотна своими сомнениями не хотелось, и потому я вынес приговор:

– Считаю полотно подделкой под Крамского. Очень грамотной, но всё же подделкой.

– Почему? – расстроилась Соня.

– По ряду причин. Сейчас объяснять не хочу.

– Но времени у нас много.

– Хорошо.

Я поделился с ней своими сомнениями, рассказал о подписи АНАР.

Молодая женщина голосом обиженного ребёнка тихо прошептала:

– А я-то наивно верила, что будет, как в фильме, и счастливым образом в нашем доме обнаружится уникальное и неизвестное ранее полотно великого художника! И по всему миру, – поиронизировала она над собой, – пойдет слава о нём, и будут организованы Выставки одной картины.

– Ты же знаешь, что эту картину хотел купить Ефим. А такой коллекционер, как он, вряд ли бы пустил её по всему миру.