Русалки

– Ненадолго, значит?

– Надеюсь, завтра-послезавтра уеду…

– Да оставайся!

Мы перешли на «ты». Окей. Глаза у Лёши были светло-карие и весёлые. На щеках – румянец. Он пробасил тост, и мы выпили.

Дима встал и вышел из-за стола. Я понял, что он идёт покурить и поспешил за ним, предварительно проверив, в кармане ли телефон.

Догнал его. Быстро достал Honor и протянул барону.

– Слушай, сегодня рассматривал картину и нашёл кое-что интересное. Ты случайно не в курсе, что бы это могло значить?

Я увеличил надпись «АНАР».

Он без особого интереса глянул на неё и буркнул:

– Никогда её там не видел, да я и не смотрел, – выдохнул сигаретное облачко. – А это что-то значит?

– Надеялся, что вдруг ты знаешь.

Дмитрий закурил.

– А давай пройдемся, Ваня, – он прорычал эти слова, уже сорвавшись с места.

К костру я особо не торопился и потому последовал за ним по какому-то почти непроходимому леску, словно Фродо за Арагорном.

Всю дорогу мы молчали. Дорогой наш путь назвать было сложно – скорее, тропинкой, петляющей по бурелому.

– Ураганом повалило деревья года два назад, – Дмитрий показал рукой на поваленные деревья.

Я хмыкнул и тут же ругнулся, больно задев сучком ногу.

Мы спускались с какого-то склона, заросшего лесом. Я всё время спотыкался о корявые корни и камни, Дима же передвигался быстро и легко. Заметно было, что в лесу он чувствует себя словно рыба в воде.

И вот перед нами внезапно и торжественно открылось озеро. Холодная гладкая вода чуть подрагивала у камышей.

– Это Айтярви, – выдохнул егерь. – Но все зовут его Ринтальским озером. Вокруг много мест, куда приезжают любители отдохнуть, покупаться, шашлычки пожарить.

– Красиво здесь!

Угольные глаза моего собеседника загадочно мерцали в лесной тьме.

– Дим, завтра я уеду. Посмотрю, что не так с машиной, и – в путь.

– А ты уверен, что завтра починишь?

– Надеюсь. Если что-то серьёзное, попрошу кого-нибудь из ваших, может, даже Лёшу, помочь дотянуть её до Приозерска.

– Есть, конечно, – Дима хлопнул меня по плечу. – А с картиной-то что?

– С картиной всё не так просто. Есть нюансы, да и сомнений много, тем более, что я не располагаю никакими техническими возможностями. Однако похоже, что это подлинник. Хочу позвонить Третьякову. Я не вижу смысла задерживаться у вас ещё на день.

Дима присел на корточки и потрогал воду:

– Ефим думает, что картина – Крамского.

– Исключать такой вариант нельзя.