Дракон и его рыжее сокровище

– Интересно, зачем говорить Алексу, что выйдешь за Габриэля, если на самом деле ты не собираешься выходить за Габриэля? – ехидно поинтересовался он.

– Тебе-то откуда знать? Возьму и выйду! Хороший парень, между прочим, красивый. И не вредный, не то что некоторые.

– Откуда мне знать? – захихикал Рослик. – Я великий прорицатель, мне открыто будущее! Хочешь, предскажу, за кого ты на самом деле замуж выйдешь?

– Молчи. – Она махнула рукой. – Ни за кого я не выйду, и так ясно.

– За Алекса, дурочка, – вздохнул гном.

– Чушь какая! – рассердилась Леона. – Я ему не пара, он сам сказал!

Она отвернулась от провокатора и вытащила из-за пазухи висевший у нее на шее флакон.

– Мне надо знаки нарисовать, а ты отвернись.

Леона закатала рукава сорочки и расстегнула ворот.

– Те, что советовала рисовать Виолетт, чтоб ей пусто было? – с сомнением в голосе протянул гном; отвернуться он не соизволил. – Думаешь, помогут? Ты ведь сломала ножницы.

Леона снова вздохнула, откупорила флакон и капнула немного краски на палец.

Наверное, Рослик прав. У нее больше нет зачарованных ножниц – нечем остричь рыжую гриву. Знаки феи защищали ее, пока волосы оставались короткими. Да и то… на Алекса они не действовали с самого начала. Вряд ли эти знаки избавят ее от мужского внимания теперь…

– А вдруг помогут? – пробормотала она вслух. – Нарисовать-то не сложно.

Леона вывела круг на левом запястье, внутри – треугольник и еще один круг. Повторила то же самое над левой грудью, над правой и потом на правом запястье.

Подождала, когда краска высохнет, застегнула сорочку, поправила рукава и спрыгнула на пол.

– Никого не забыла? – сердито спросил Рослик.

Она протянула ему ладонь и со вздохом перенесла мелкого тирана на плечо.

Спустившись по лестнице, Леона обнаружила Алекса во дворе. Рядом стоял вчерашний старик, хозяин дома, и держал в руках ее собственный камзол. На драконе – хвала предкам! – были уже надеты широкие, но короткие ему штаны, и он как раз примерял рубаху. Леона поспешила через весь двор, еле сдерживаясь, чтобы не захихикать – зрелище-то уморительное.

– Он похож на деревенского кузнеца, – шепотом сообщил Рослик, пока Алекс одергивал рубаху; ты была ему узка в плечах и, похоже, жала в подмышках, а рукава оказались безнадежно короткими, но сколько бы Алекс ни дергал свою новую одежду, она не становилась длиннее или шире.

– А больше ничего нет? – поинтересовался он.

– Это самое большое, – ответил старик. – Брата моего одежка.