Преданные богам(и)

Она не уважала неумеренность в удовольствиях. И не терпела, ежели портили облик ее княжества в глазах чужестранцев.

– Иди проспись! – отмахнулась она, надевая рукавицы на окоченевшие руки.

Вплетенная в приказ команда придала дебоширу резвости. Но на перекрестке он все же обернулся, выпучился на ее косы до земли и грудь, распирающую кафтан, да так и застыл с разинутым ртом.

– Да ты баба! – возмущенно поделился он впечатляющими думами, ткнув в Черву пальцем.

По коему немедля полоснула нагайка.

Дебошир взвыл и собрался было кинуться на возомнившую о себе лишнего бабенку, но та его опередила. Вмиг оказалась рядом, схватила за грудки одной левой, да встряхнула так, что у него аж зубы клацнули.

– Ты на кого лапу поднимаешь, полоумный? – на него уставились не по-бабски жесткие желто-зеленые глаза, от властного взгляда которых его внутренний зверь тотчас поджал хвост. – Я княжеский опричник и для тебя не иначе как «Ваше благородие»!

– Как прикажете, Ваше благородие! – послушно тявкнул недавний дебошир.

– То-то же, – похвалила его Черва и милостиво отпустила.

Улепетывал он так, что пятки сверкали. Черва проводила его холодным взглядом и горько вздохнула. А ведь ей не пришлось бы скалить зубы, кабы он не полез на рожон. Но всем вокруг так и неймется указать ее место. Черва горделиво фыркнула, задрала нос и оправила кафтан, который по пути в Тенёту выткала золотыми наузами по подолу.

– Экая вы неласковая, барышня, – раздался тихий голос за ее спиной.

Она резко обернулась, застигнутая врасплох, и уперлась в грудь незнакомого мужчины. Отойдя на шаг, прищурилась.

Он был неказисто высок и худ. Слишком высок и слишком худ. С посохом, оканчивающимся шипастым круглым навершием. В мшисто-зеленом кафтане и черном дорожном плаще, растекающимся по мостовой за ним, как земляное масло. На кафтане был выткан волкобой – цветок аконита, смертельно ядовитый для звериных оборотней. Знак волкодавов.

Волосы у него были чудны?е, не по-мужски распущенные и длинные аж до пояса.

Рыжие, что огонь, с черными корнями на затылке и белые на концах, как у яломишт. Но, судя по хищному лицу с тяжелым упрямым подбородком, на котором не росла борода, он был волколаком.

А глаза у него были так затянуты бельмами, что не различить ни зрачок, ни радужку. По бельмам-то Черва его и признала.

Гармала Гуара по прозвищу Могильник. Волкодав и ведун с Заморских островов.