Запретная. Ты всё равно будешь моей

– Я сама, – решительно отрезаю.

И не дожидаясь реакции, в которой не нуждаюсь, ступаю на поваленную корягу. Не такая уж неровная и не настолько разваленная, чтобы ранить щепками. Пару шагов даются не так уж сложно, равновесие почти выдерживаю, лишь слегка покачиваюсь. Третий шаг, четвёртый… Ой, пятый неуверенный выходит, аж замираю, зашатавшись и с трудом балансируя.

Антон, кстати, не залезает вслед за мной, просто стоит там сзади и смотрит.

– Осторожнее, – снисходительно комментирует.

– Разберусь, – огрызаюсь, не оглядываясь, а исключительно себе под ноги глядя.

Так себе идея, конечно, лазить по таким местам в одной лишь юбке. Ветки развалины кое-где проезжаются по голым ногам, неприятно царапая и затрудняя путь. Который и без того не воспринимается лёгкой прогулочкой.

Антон мне не отвечает, даже взглядом уже не прожигает спину. Это с одной стороны радует, а с другой… Я будто наедине с проблемой остаюсь, хотя и без того не стала бы принимать его помощь. Так что вообще не понимаю, откуда это чувство, учитывая, что со мной тут отморозок с неблагополучным прошлым и непонятно каким настоящим.

Ой. Не туда шаг. Совсем не туда. Там рытвина такая, что мгновенно чуть не застреваю. Дёргаю ногой, потом сильнее…

Всё происходит в считанные секунды. Я просто падаю, взмахивая руками и приземляясь на какие-то кусты, мгновенно щедро оцарапавшие мне и без того многострадальные ноги. Хнычу с непривычки, потерянно водя взглядом по сторонам и чувствуя себя максимально беззащитной.

Настолько, что даже не возражаю присутствию Антона, который, кстати, довольно быстро и легко преодолевает расстояние до меня, шагая по той же развалине.

Ещё немного поскуливаю, но уже тише, потихоньку приходя в себя после дурацкого падения. Вот только продолжаю чувствовать неприятное ноющее покалывание на обоих ногах. Направляю на них взгляд… Вот же ж!

Не просто царапины, но и кровоточащая рана. А коленку будто отшибла вообще. Болит адски.

А тут ещё Антон присаживается передо мной на корточки, проводит по мне взглядом, осматривает.

– Дура, – подытоживает невозмутимо. – Встать сможешь?

Морщусь то ли от непрекращающейся боли, то ли от ситуации, в которой продолжаю зависать, то ли от его, в общем-то, справедливого обращения.

Хотя почему справедливого? Это всё из-за него вообще-то.

– Да, – заявляю с куда большей уверенностью, чем чувствую.

Антон ухмыляется, а затем неожиданно кладёт мне на ногу ладонь, как бы прощупывая.