Разбуди меня

Во время его упоминания меня слышится чей-то смешок, и это, вместе с жестокими словами вчерашнего спасителя, так и вертится в голове. Снова и снова…

Так неожиданно и больно.

Да где, в конце концов, моя решимость? Я ведь вроде как собиралась начать активную жизнь. Отступить сейчас будет окончательным позором. Так я лишь распишусь под словами Олега обо мне.

Заставляю себя подойти к трибуне.

Олег уже закончил речь. Он отходит в сторонку, предоставляя центральное место мне. Занимаю его словно в оцепенении.

Прямо смотрю в зал. Но однокурсники за партами словно сливаются в общее пятно. Никто не выделяется. Так гораздо легче.

– Меня зовут Рита, и я хочу быть старостой, чтобы влиться в студенческую жизнь, – начинаю банальной фразой.

И выдерживаю паузу. Как продолжить? Может, если скажу правду, меня поймут, посочувствуют и пойдут навстречу? Да и вообще, искренность подкупает. А открытое признание своих слабостей делает сильнее.

– Честно говоря, я и сама не уверена, что справлюсь. Я всю жизнь была тихоней и ботанкой. Но теперь, когда я здесь, я хочу это изменить. И мне кажется, роль старосты поможет мне влиться в коллектив и раскрепоститься самой. Со своей стороны обещаю, что буду стараться максимально оправдать ваше доверие. Я действительно хочу быть полезной для всех вас. И сделаю всё для этого.

На протяжении всей речи внутренне дрожу от страха и неуверенности, но мой голос звучит на удивление спокойно и твёрдо.

Не знаю, какой эффект производят мои слова на собравшихся. Однокурсники в основном молчат, лишь единицы переговариваются между собой. О чём – не слышно. Их лица по-прежнему плывут перед моим взглядом. Концентрироваться нет желания.

Но в любом случае, мне от сказанного становится проще. Я открылась. Максимально, насколько могла.

И это – уже важный шаг.

– Что ж, спасибо вам за вашу откровенность. Какими бы ни были причины, я вижу, что вы оба честно высказались. А это важно.

Руки поднимаются. Некоторые – быстро и решительно, некоторые – чуть колеблясь, некоторые – с явным сомнением.

Абсолютное большинство. За меня, наверное, всего три-четыре человека… А, нет, пять. Но это ничего не меняет.