До рассвета

Вина была не его. Он шёл не на транспортном пути. Просто кто-то спешил так, будто удирал от чего-то ужасного, не видя перед собой ничего. И это почти стоило её отцу жизни…

Рейчел хотела верить, что было это «почти». Хотя врачи скептически относились к возможности успешного лечения. Они пытались преподнести это как можно мягче, но всё было ясно без слов. И по взглядам, и по тщательно подбираемым фразам, и по краткому описанию травм, полученных Джеймсом.

Коротко переговорив с ними, Рейчел уже собралась снова кинуться к отцу, но её вдруг остановили.

Дэвид безмолвно перехватил её, отведя в сторону. Хотя объяснения и не потребовались. Рейчел лишь на секунду бросила на него растерянный взгляд, как обратила внимание, что её отца просто выводили. Похоже, врачи не собирались тут ночевать, а Джеймсу был необходим постоянный присмотр.

Рейчел обеспокоенно заметалась по комнате. Конечно, всё было логично: наблюдение должно было проводиться знающими людьми. Дочь при всём желании не могла обеспечить отцу необходимую заботу.

Как и прислуга Дэвида, не говоря уж о нём самом.

Но, даже сознавая это, Рейчел не была готова прощаться на неопределённый срок. В голове не укладывалось. В висках зашумело.

Мало понимая свои действия, Рейчел кинулась к Дэвиду, который с непроницаемым лицом наблюдал за происходящим.

– Я могу пойти с ним?

Непонятно почему, но она просила. Впервые в жизни.

Да, Рейчел боялась, как никогда, но вряд ли это объясняло охватившую вдруг робость перед хозяином дома. Она почему-то не могла пойти наперекор ему.

Только не сейчас.

Ей нужно его разрешение.

Казалось, Дэвид и не удивился непривычной мягкости в её голосе и молящем взгляде. Остался равнодушным.

– Нет, уже поздно, – твёрдо возразил он. – Будьте дома. Я провожу их.

Его непреклонность задевала, но слова напомнили Рейчел о причине. Дэвид чуть ли не в первый день велел ей не выходить позже семи. Сейчас уже почти десять вечера.

– Пожалуйста… – глядя ему в глаза, отчаянно и страдальчески проговорила она.

Единственный раз в жизни Рейчел была готова даже унизиться, чтобы добиться нужного. – Умоляю вас. Я помню про ваш наказ о том, чтобы быть дома не позже семи, но сейчас это необходимость!

Чем дольше Дэвид сохранял суровое молчание и невозмутимость во взгляде, тем сильнее она распалялась, не теряя надежды достучаться до него:

– Я клянусь вам, если вы позволите мне пойти с вами, я больше никогда и ни в чём не буду вам перечить. Я буду во всём вас слушаться.