Светлая не для тёмного

Как криво улыбнулись мне два его помощника и предложили красных яблок, что лежали там в корзине. Они предлагали мне поспать, ведь дорога будет длинной. Но то ли я был слишком возбуждён предстоящей встречей, то ли не мог расслабиться в присутствии чужих людей, но уснуть тогда так и не смог. Возможно, именно это и спасло мне жизнь, – невесело улыбнулся рассказчик. – Мама с детства настаивала на том, что я обязан уметь защищать себя и сестру, потому моя реакция была мгновенной. Эти твари хотели перерезать мне горло во сне, но я успел дёрнуться, и лезвие пробороздило мне щёку.

Я внимательным взглядом рассматривала шрам на его щеке и старалась не дышать, чтобы не сбить откровения моего похитителя.

– Я тогда начал метаться, как испуганный заяц по карете, пытаясь увернуться от смертельного удара и получая ещё больше ранений. Но куда десятилетнему мальчишке до трёх взрослых и обученных солдат? Меня и так не убили сразу только потому, что недооценили. Неравный бой закончился быстро, ведь лезвие в моём животе было слишком острым.

Дальше была темнота. Очнулся от адской боли, что привела меня в чувства. Ублюдки выкинули меня в лесную канаву, подожгли и бросили умирать. Я чувствовал, как горит моя кожа, громко кричал о помощи, но уже вскоре начал молиться, чтобы это поскорее закончилось. А потом случилось то, что не мог предвидеть, наверное, никто. Во мне проснулся свет, несмотря на то, что оба моих родителя тёмные, и несмотря на то, что я был ещё совсем ребёнком.

– Как такое возможно? – задала вопрос, стараясь изо всех сил, чтобы мой голос не дрожал от накативших слёз.

– Видимо, сработал инстинкт выживания, – пожал плечами блондин. – Я интуитивно исцелил себя, но моих умений было недостаточно для того, чтобы не оставить шрамов. А через десять лет во мне проснулась и тьма. Тогда-то я и нашёл каждого из тех троих тварей. Уверяю тебя, их смерть была не менее мучительной, чем та, на которую они обрекли меня, – голос тёмного был снова холоден, а в серых глазах плескалась злоба, за которой он надёжно прятал свою боль.

Сейчас для меня это стало очевидным. Я смотрела на его шрамы и представляла себе бедного, испуганного и окровавленного мальчика, страдающего от жуткой боли и обиды. Могу ли я винить Дарэла за его защитный панцирь, состоящий из жесткости и мести? Пожалуй, нет.

Глава 5

Я прошу тебя – молчи.

Я боюсь спугнуть то, что между нами хрупкое.

Делаю навстречу ещё шаг один,

Пытаясь унять сердцебиение гулкое.