Светлая не для тёмного

– Переночуем здесь, – указал на небольшую полянку, закрытую со всех сторон плотными кустами, которые послужат естественной преградой от пронизывающего ветра.

Девушка помогла собрать сухие мелкие ветки для костра. А когда мы ужинали, согреваясь у открытого огня, она внимательно разглядывала моё лицо и ладони, хмуря свои идеальные брови.

– Противно? – зачем-то спросил её, будто и сам не в курсе, какие эмоции вызываю у людей.

– Что с тобой произошло? – проигнорировала мой вопрос собеседница.

– Весёлое детство, – криво усмехнулся, чувствуя, как натягивается шрам на левой щеке.

– Не расскажешь?

– Это не твоё дело, – ответил довольно резко потому, что расслышал в её голосе нотки жалости, которые терпеть не мог.

– Как хочешь, – принцесса глубоко вздохнула, отводя взгляд в сторону, поднялась на ноги. – Я уже говорила: мне не противно, – проговорила тихо и ушла укладываться спать, оставляя меня наедине с собственными неутешительными мыслями.

Ночью принцесса дрожала, еле слышно вздыхая время от времени.

Земля остыла ещё сильнее и ни шерстяные одеяла, ни находившийся рядом костёр, не помогали ей согреться. Выругался вполголоса, поднялся со своего места и подошёл к светловолосой.

Как только приблизился, Микаэль резко приняла сидячее положение и начала отползать, затравленно глядя то на меня, то по сторонам, будто прикидывая в каком направлении лучше бежать. Какого хрена она ведёт себя так? Уже хотел начать возмущаться, но отдёрнул себя, осознавая, что её поведение как раз такое, какое я и хотел… изначально.

А теперь злюсь оттого, что захотел другого.

Усмехнулся про себя. Я всегда умел принимать любую правду и ненавидел ложь. Поэтому никогда не врал даже самому себе. Принцесса интересует меня. Мне приятен её запах, её голос, приятно при случае прикасаться её нежной бархатной коже. Нравилось, как она не отводит свой искрящийся взгляд от моих глаз, когда злится или пытается что-то доказать. Я не был наивен и осознавал, что Микаэль никогда не испытает ко мне то же самое.

Да и не ждал от неё чего-то подобного. Я же тот, кто превратил её жизнь в ад и в борьбу на выживание.

– Не бойся. Я же уже сказал, что не стану прикасаться к тебе, как к женщине. – Аккуратно опустился возле светлой на землю. – Тебе холодно. Ты устала и можешь простыть. Вдвоём будет теплее. Обещаю, что не обижу тебя. Мы просто ляжем спинами друг к другу. Хорошо? – я разговаривал с ней, как с ребёнком, боясь спугнуть любым резким словом или движением.