Почему он?

Я редко запоминаю имена фотографов, и ещё реже восторгаюсь фотографиями. Тот выход в галерею был полностью организован моей подругой Леной.

– Рыженькой? – уточнил Марк небрежно.

– Именно, – скривилась я, проглатывая комплимент подруге, – поэтому я не врала тебе. До сегодняшнего момента я не знала ничего о тебе и даже не ассоциировала те работы с такой внешностью фотографа.

– Внешностью фотографа? – Марк начал громко смеяться, – значит, мои работы не соответствуют моей внешности?

Я замялась, понимая, что снова болтнула лишнего, но обратной дороги уже не было.

– Я с трудом представляю тебя с фотоаппаратом. А те фотографии были настолько нежными и улавливали особое настроение. Неужели у тебя настолько тонкая душа? Как это может совмещаться с таким телом?

Я прикусила нижнюю губу, чтобы не продолжать дальше нести бред. Марк не сводил с меня глаз, внимательно рассматривая моё лицо. Я чувствовала себя смущённой и одновременно очень смелой. На его губах блуждала лёгкая улыбка.

– Я завтра рано утром иду фотографировать.

Это строжайшая тайна, чтобы никто не увязался за мной, например твоя подруга Лена. Я не хочу никого брать с собой, кроме тебя, – мягко сказал он, – ты сможешь увидеть, как я работаю. Пускай картинки в твоём воображении встанут на свои места.

– Кроме меня, – эхом повторила я, – а во сколько вставать?

– На рассвете, чтобы захватить первое солнце.

– Это точно будет здорово! – восхищённо добавила я.

Идея мне показалась такой простой, но одновременно безумной.

– Только без Лены, – строго сказал Марк, – я предупреждаю.

– Она хочет, чтобы ты с ней немного поработал, – ляпнула я.

– Я подумаю об этом, – честно ответил Марк, – мы обсудим это позже. А сейчас предлагаю возвращаться назад. Отец уже ждёт меня с покупками.

Мы ехали назад в тишине. Я не знаю, почему Марк так яростно охранял свои границы, но понимала, что делал он это совершенно правильно. Пускать в свой мир человека, которого знаешь всего один день, было абсолютной глупостью.

Я перестала придумывать отговорки для своей совести и просто расслабилась. Я прикрыла глаза, подставляя лицо ветру, обдувающему меня из приоткрытого окна. Я слышала разные звуки природы, и моя нервозность постепенно уступала место гармонии.

Я не знала, как буду объяснять своё поведение Тимофею, и зачем я согласилась на завтрашний утренний поход с Марком, но я так хотела пойти в это маленькое приключение, будто ребёнок, что вразумительные доводы быстро иссякли.