Шоколад

Мама в детстве успокаивала и говорила, что они цвета пшеницы. Красиво, конечно, но мне все равно они жутко не нравились. В пятнадцать, я покрасила их в черный цвет с тех пор в нем и живу.

Я без умолку болтала, и разглядывала её несчастные, заплаканные глаз. На вид женщине было около сорока. Кожа на лице была тоненькой, как пергамент и очень светлой. Неглубокие мимические морщинки, выдавали её веселый нрав. Вот только в зеленых глазах было темно и пусто. Я не смогла разглядеть в них ни единой искорки.

Она молча слушала мою веселую болтовню, даже пыталась улыбнуться, но я-то понимала, незнакомка меня не слышала.

– Вам нужна помощь?

– Помощь, – она горько усмехнулась и беззвучно заплакала.

– Нужна, но, к сожалению, вы мне точно помочь не сможете.

– А откуда вам это знать? – я улыбнулась и наклонила голову в бок. – Послушайте, у меня есть пол часа, и я собиралась провести их в гордом одиночестве, в своей любимой кофейне.

– Я сейчас очень плохой собеседник, простите.

Взяв её ледяную руку в свою, я сказала. – Тогда мы просто помолчим и согреемся в кафе. Женщина снова улыбнулась мне одними уголками губ. И хоть улыбка была вымученной, я поняла, что уговорила её пойти со мной.

Мы зашли в кафе, недалеко от метро Октябрьская. Нам повезло, и мы сели за столик у окна. Это самое крутое место в каждой кофейне. Такие редко удается занять в вечернее время, и я сочла это хорошим знаком. В помещении было тепло и уютно. Вокруг кипела жизнь. Молоденькие парочки пили вечерние коктейли, более зрелая публика наслаждалась ужином. Уже подуставшие от вечерней смены официанты бегали между посетителями и собирали заказы, кропотливо записывая их в свои крохотные блокнотики.

– Хотите попробовать мой волшебный эликсир? – спросила я мою новую знакомую.

– Я Анна, —снова немного улыбнувшись ответила она.

– Анна, – я посмаковала это имя. Ведь оно для меня особенное, так звали мою покойную мать. Женщины с такими именами всегда ассоциировались у меня с королевами, женщинами-войнами. Они страстные, идейные и очень сильные духом. В этой незнакомой мне женщине я тоже увидела война, но сломленного, раненного и очень одинокого.