Жениться (не) хочу!

– Святые мощи из осиновой рощи, – пролепетала я. Вот так совпадение – Вишневский. А я – измазана в грязи и в порванном платье. Повезло.

– Что происходит? – нахмурившись, спросил он. – Здравствуйте. Я так понимаю, снова потерпевшая? – с насмешкой обратился ко мне Вишневский.

Глава 4. Где чье место?

Я чуть сквозь землю не провалилась со стыда: я стояла перед мужчиной, которого хотела покорить, в драном, измазанном травой и грязью платье и с гнездом на голове. Буквально с гнездом – в волосах запутались ветки и листья.

– Нет, я здесь вместе с потерпевшим, – с обидой ответила я Вишневскому, пытаясь руками разгладить помятое платье.

– Удивительно, – то ли с улыбкой, то ли с насмешкой сказал капитан. – Идемте, – обратился он к парням и завел их в кабинет. – Остальные – ожидайте.

А дальше началась такая суета, что мы с Ксюшей только и успевали наблюдать, как к Вишневскому залетела сначала одна семья, а следом примчались родители и других мальчишек. Все шумели, спорили, ругались. Лишь мы с Ксюшкой тихо сидели в сторонке и послушно чего-то ждали.

Когда наконец все стихло, из своего кабинета вышел Вишневский и уставшим голосом пригласил нас войти. Капитан полиции по-хозяйски включил чайник, который стоял у него на тумбочке, и спросил, не оборачиваясь:

– Чай, кофе?

– Нет, спасибо, – скромно проговорила Ксюшка.

– А я от кофе не откажусь, – громко заявила я, поправив растрепавшиеся волосы. Я надеялась, что хоть этот бодрящий напиток сможет поднять мне настроение.

Вишневский вздохнул и потянулся за второй чашкой.

– И две ложечки сахара, – непринужденно добавила я.

Вишневский замер. Он как-то по-волчьи обернулся на меня, и в его глазах я прочитала вселенскую усталость. Мужчин так же медленно отвернулся от меня и начал рыться в тумбочке. Через пару минут он поставил на свой рабочий стол два стакана кофе и начал объяснять то, что родители парней решили вопрос без подачи заявления. Но Вовику все равно грозило наказание, так как он не в первый раз попадался на хулиганстве и уже стоял на учете в полиции.

– И что ему будет за это? – ликовала я, что справедливость восторжествовала.

– Как минимум – направление к психологу и родительский запрет на гаджеты. А это для него страшнее любого наказания, – усмехнулся Егор Макарович, и я с замиранием сердца отметила, что у него была очень красивая улыбка.

– Вы что, знаете Вовика? – удивилась я, а потом вспомнила, что семья мальчика жила в нашем районе только третий год.