Жениться (не) хочу!

Без него как-то спокойнее, что ли, – призналась подруга.

– Вот только он вернется скоро, и все по новой начнется. Гнала бы ты его в шею. Ты еще найдешь себе кого-нибудь поспокойнее да повоспитаннее. Но решать, конечно, тебе, – давала я советы своей любимой соседке.

– Надеюсь, теперь он все понял, осознал, – говорила Ксюша, смотря вдаль, – и изменился.

Вдыхая вечернюю свежесть и запах недавно скошенной травы, мы шли по аккуратно выложенной плитке и цокали каблучками. Ничего не предвещало беды, но стоило нам свернуть на чуть менее освещенную тропу, как из ближайших кустов раздались странные звуки.

– Что там происходит? – стала я всматриваться в густую листву кустарника.

– Может, там парочка? – хихикнула Ксюша и потянула меня дальше. – Не будем им мешать.

Но голоса стали громче и агрессивнее. И это точно были не женские охи-вздохи. Я отчетливо слышала голоса парней. Один из них пытался доминировать: матерился и харкал, чтобы у других не было и повода усомниться, кто здесь главный кустарный олень.

– Эй, что за разборки вы тут устроили? – возмущаясь, шагнула я за живую ограду.

– Тат, сами разберутся, – испуганно произнесла мне в спину подруга и осталась топтаться под фонарем.

Быстро привыкнув к темноте, я разглядела троих парней шестнадцати лет на вид. Один их них, держась за живот, стоял на коленях.

– Вы что, двое на одного? Это не по-мужски, – возмутилась я и быстро подошла к пострадавшему мальчику, чтобы помочь ему встать.

– Тетя, шла бы ты по своим делам, – огрызнулся самый мелкий пацан и демонстративно закурил сигарету.

– Ты либо тетей меня не называй, либо на «вы» обращайся, понял? – в той же манере ответила я. – И сигарету выкинь, пока я все твоей маме не рассказала. Ты же Вовик из семнадцатого дома?

– Ну, Вовик, и чо? – продолжал он выпендриваться.

– А ничо. За что пацана избили? – негодовала я, заметив разбитую губу у парнишки. – Заняться, что ли, больше нечем? Шли бы свои гормоны лучше в спортзале выплескивать.

– А ты жизни нас не учи, поняла? Без тебя ученые, – стал угрожающе надвигаться на нас паршивец.

Только я хотела возмутиться, по какому праву этот пубертатный малой решает, кому здесь ходить, а кому нет, как подала голос Ксюша:

– О, патрульные идут!

Я схватила самого борзого парня за шкирку и потащила на свет.

– Вот сейчас мы и посмотрим, кто здесь решает: ты или полицейский.