Старый дом

– Если там были крысы, значит, была и жратва, – пробормотал Егор, вглядываясь в топку. – Вроде, черепушка в угол закатилась… Доставать?

– Вы уверены, что это необходимо? – Генрих приподнял брови. – Не лучше ли оставить полиции разбираться, чья эта черепушка?

– Тогда хоть ботинки выгребу.

– А вот это другое дело, – съёрничал доктор. – Ботинки же полиции ни к чему, а нам в самый раз будут. Как вы думаете, Алимпия свет Аркадьевна?

– Егор! – неожиданно скомандовала Липа, очнувшись от раздумий.

 – Выгребай наружу все, что там есть. Генрих, а вы найдите мешок или – нет! Снимайте пальто, живо! Завернем все в куль и снесем дяде. Мы сами установим личность трупа и докажем, что твой отец – не убийца.

– Эх, правильно сказали, барышня, – впечатлился Егор и закатал рукава рубахи.

– Ваш оптимизм – да Богу в уши, – пробормотал Генрих, с явной неохотой расставаясь с дорогой вещью. – Как бы вам самой под фанфары не загреметь, Алимпия Аркадьевна.

Глава 7

Сжав пожелтевший лист дрожащими от волнения пальцами, Карл Натанович в который раз перечитывал такие важные тогда и такие бесполезные сейчас строки:

– Я, Аркадий Маркович Брукович, завещаю… своей дочери Алимпии Аркадьевне Брукович… до ее совершеннолетия… Опекуном назначаю своего деверя Карла Натановича Мишкунова… – Крупная слеза выкатилась из-под очков, упала на выцветшую от времени бумагу – она неплохо сохранилась, но за давностью лет уже не представляла никакой ценности.

– Дядюшка, ну не терзайте себя, – сказала Липа и погладила доктора по сгорбленной спине.

 – Время вспять не воротить, зато мы теперь знаем, кто убил нотариуса – его помощник Ираклий Дробный.

– Череп с вмятиной от кочерги, лоскуты одежды, и, главное, ботинок, в котором он спрятал настоящее завещание – всё тому подтверждение, – добавил Генрих фон Кроненберг, вольготно развалившись в кресле. – Ради установления истины я даже своим кашемировым пальто пожертвовал.

– Ох, и не говорите, знаем мы ваши жертвы, – скривилась Алимпия и попыталась забрать у дяди завещание.

 – Я уберу его в папку кузнеца, там ему самое место.

– Нет! – воскликнул Карл Натанович, оттолкнув ее руку. – Оно не имеет к нему никакого отношения и будет лежать в моем архиве. – Аккуратно сложив бумагу, он убрал ее во внутренний карман сюртука: «Потом переложу куда решил». – Деточка, а мы с Генрихом сегодня такое важное дельце устроили! – сказал он, заблестев глазками.