Сердце дьявола

Вместе со знаком мы получаем иную мораль и способности. У нас больше знаний и умений. Антон, мой брат, который изучил всю библиотеку Линды, уверен, что тут дело в психике. Когда воитель становится вампиром, его внутреннее «я» сохраняется, пусть оно и заблокировано из-за магический связи знака с гранью. По сути, такие, как мы, меняют одного господина на другого, у нас появляется новый дом и новые друзья, но принципиально все остается по-прежнему. Со смертными другая картина. Еще вчера они спокойно пили пиво где-нибудь в пабе, надеясь, что не подхватят грипп.

И вот они уже бессмертные и должны платить за вечность, постоянно находясь на линии фронта. Они были хозяевами своей коротенькой жизни, а кем стали? По сути, рабами. И их выбор, как правило, не был добровольным. Мы сами принимали решение, а значит, имели определенный склад личности, они же попали во власть обстоятельств.

Констанция ничего не ответила на длинный монолог Макса. Некоторое время они шли молча. С неба упало несколько капель дождя.

В кронах деревьев зашумел ветер. Ноги несли их туда, где неизменно заканчивалась каждая их встреча – домой в Максиму.

Вампир открыл дверь и нащупал выключатель лампы. Голубоватый свет зажегся сразу везде, прогоняя тени из всех уголков квартиры. Констанция сняла легкую куртку и, разувшись, прошла в гостиную. Максим уже готовил Кровавую Мэри на вампирский манер.

– Линда договорилась с банком крови? – поинтересовалась девушка, принимая из рук любовника бокал.

– Да. Теперь мне необязательно рыскать по городу, словно голодному зверю, – ответил Макс, касаясь ее бокала своим.

– Ты и есть зверь, милый, – пригубив напиток, кокетливо сообщила Констанция. – Причем опасный зверь. Такой же, как я…

Голос вампирши сделался чуть хриплым. Она залпом допила коктейль и без романтических прелюдий бросилась на шею Максиму. Бордовый уже успел привыкнуть к неожиданным перепадам ее настроения и не особо удивился, когда от грусти и меланхолии меньше чем за пять секунд она перешла к обжигающей сексуальности.

Ткань, из которой была сшита одежда, не выдержала натиска сильных пальцев, и рубашка Макса, треснув по швам, упала на пол. За ним последовал крохотный топик Констанции. Досадную преграду из двух пар джинсов устранили таким же образом, просто порвав на куски. Возиться с застежками уже не было сил. Страсть, которую вампирша разжигала в Максиме, могла спалить дотла, не хуже открытого огня. Но в ней было приятно раствориться без остатка.