Демоны мрака

Даже темные прикладывают все силы, чтобы помешать ему, зная, что его господство заставит всех умыться кровью. Хотя я всегда сочувствовала идеям темных, служить извращенцу не собиралась. Я вообще решила остаться человеком. Денег, которые ежегодно переводил на мой счет отец, мне вполне хватало, чтобы выйти в свет и считаться одной из самых выгодных невест. В двадцать лет я ушла из дома, разыскала старую тетку, сестру моего отца, которая лет двадцать назад отказалась от знака и безбедно жила в тогда еще царском Санкт-Петербурге, и поселилась у нее.

Быть обузой немолодой уже женщине мне не хотелось. Я решила поскорее выйти замуж и зажить собственным домом. Желающих заполучить мою руку, сердце и кошелек было много, очень много. Несколько месяцев я наслаждалась танцами, любовными письмами, признаньями при луне и прочей чепухой. В конечном итоге выбрала одного влиятельного графа, мужчину немолодого, но еще не перевалившего за рубеж старости. Он был вдов, имел двоих дочерей от первого брака. Мне он понравился своей обходительностью, ну и, конечно же, положением в обществе. Свадьбу назначила на двадцать седьмое февраля тысяча восемьсот девяносто пятого. Ей было не суждено состояться. Девятого февраля в Питер приехал молодой, богатый купец из Москвы. У него было достаточно денег, чтобы светские львы не считали ниже своего достоинства принимать его в своих домах. Десятого должен был состояться бал в особняке известного банкира по случаю помолвки его старшей дочери, составившей удачную партию с представителем аристократической, правда, изрядно обнищавшей фамилии. Естественно, я была туда приглашена. Когда на танец меня позвал незнакомый молодой человек, я собиралась ему отказать. А потом посмотрела в его глаза и забыла про все на свете. Ни за какие деньги мира я не была готова отказаться от возможности провести несколько минут в его обществе. Мы танцевали вальс, и делал он это божественно. Понятное дело, незнакомец не подозревал, что большую часть своей жизни я провела среди воителей, и не считал нужным скрывать от меня свою нечеловеческую грацию. К концу танца я уже не сомневалась: передо мной один из них. Вначале я решила, что мои родители послали за мной кого-то из знакомых, чтобы вернуть блудную дочь домой, и страшно разозлилась. То, что прежде парня я никогда не видела, ничего не значило. Знать всех невозможно. В искусстве лицемерия и укрощения страстей я до сих пор не преуспела, а уж тогда однозначно была горяча и на слово, и на дело.