Демоны мрака

Это был лишь отголосок той боли, воспоминание о ней, но оттого она не становилась менее мучительной. А Алина устала мучиться, страшно устала.

Ей даже приходили в голову мысли о физической смерти, она отчетливо видела пустой пузырек из-под маминого снотворного, зажатый в неподвижной бледной ладони, или как лезвие острой бритвы вспарывает запястье. Но смелости на подобный шаг не хватало. Вот и приходилось влачить жалкое существование в теле, оставшемся без души, надеясь, что слепой случай решит проблему сам.

В конце июня, сразу после окончания сессии, в гости зашла Катя. Алина ее не приглашала, она вообще с ней не разговаривала с того памятного дня, когда земля разверзлась под ее ногами, окунув в пучины мрака. Ее впустила мама и даже дала запасной ключ от комнаты, ставшей Алининым убежищем.

Катя вошла тихо, стараясь издавать как можно меньше звуков, присела на край кровати, так, чтобы случайно не дотронуться до подруги. Алина могла бы вообще ее не замечать, если бы блондинка так громко не дышала, если бы так оглушительно не билось ее сильное, лишенное волнений сердце. Эти звуки выводили из себя, возвращали в реальность, а там ждала боль, чтобы накинуться с новой силой, как только девушка вынырнет из добровольного забытья.

Так прошло около часа. Никто не нарушал молчания. Катя оказалась на редкость тактична, что, учитывая образ ее жизни и обычное поведение, было удивительно. Но Алина не могла удивляться, мысль родилась где-то на задворках сознания и тут же исчезла. Как и многие другие, самые обычные мысли ее проглотил мрак.

– Алина, – тихо позвала подруга. Боль, как удар хлыста, резкая, пронзительная. Пришлось приложить колоссальные усилия, чтобы не закричать. Она возненавидела собственное имя, имя, которое когда-то произносил ОН с нежностью и, казалось, безграничной любовью.

– Алина, – повторила Катя спустя минут пятнадцать. – Послушай меня, пожалуйста.

Просительные интонации раздражали, им было сложно противиться. Пришлось повернуть голову и посмотреть в довольное жизнью, веселое лицо, лицо того, кого не съедает изнутри боль. Конечно, она могла бы игнорировать надоедливый голос, но тогда его обладательница еще долго не уйдет.