Ева. Зов полуночи

Я тупо уставилась на эту шикарную женщину и не могла отвести от нее взгляда. Ноги у Наташи и правда были очень длинные, экстремально высокие шпильки делали их еще длиннее, а уши… Я думала, что женщина их прячет. Но она собрала длинные вьющиеся русые волосы в пучок на затылке и выставила свои, не побоюсь этого слова, лопухи на всеобщее обозрение. Только эти лопухи были упакованы в такие стильные сережки, закрывающие собой почти всю внешнюю часть уха, что я залюбовалась. Смотрелась женщина шикарно, очень экзотично и не смешно.

– Здравствуй, Лада! Рада тебя видеть в моем скромном заведении.

– Наташа, лучший модный дом во всех Хищных землях никак нельзя назвать скромным. Выглядишь шикарно!

– Спасибо дорогая, – довольно улыбнулась женщина. – Ты тоже, – и они дотронулись щеками и втянули носом воздух у уха друг друга. – Друзья здороваются тут так, привыкать мне к этому и привыкать. – А это, как я понимаю, дочь Глеба?

– Да, знакомься, это Ева. Ева – это Наташа.

– Очень приятно! – обаятельно, но оценивающе улыбнулась она. – Мы сделаем тебе отличную школьную форму!

– Мне бы обычную, – на всякий случай уточнила я, а то мало ли что она имеет в виду.

– Обычное в моем доме не шьют! – показательно оскорбилась Наташа, но тут же улыбнулась, смягчаясь. – Поверь, тебе понравится, – и повела нас мимо одиноких вешалок с умопомрачительными нарядами и стоек с аксессуарами вглубь здания.

Я оробела. Все вокруг было слишком шикарно, я к такому не привыкла.

К тому же мои самые обычные джинсы и майка, купленные в сетевом магазине, выбивались из антуража этого места. Но приходилось держать спину прямо и изо всех сил рисовать на лице спокойное безразличие. Вряд ли у меня это получилось, но я старалась.

Мы вошли в большую комнату с множеством окон. Женщины уселись на удобные диванчики в зоне отдыха. Им тут же принесли чай и сладости. А меня отдали в руки красивой мулатки с большими губами и раскосыми глазами.

Я попыталась догадаться, какая может быть у девушки вторая ипостась, но не сумела этого понять.

Она поманила меня за собой и, покачивая широкими бедрами, провела к постаменту. На нем меня крутили и обмеряли около получаса. Я терпела, но такой дотошности не понимала. Очень хотелось пироженок, которые стояли на столе женщин, равнодушных к ним – Лада с Наташей углубились в рассматривание каталогов и совершенно забыли о чае.