Все ведьмы – стервы, или Ректору больше (не) наливать

Ведьмы – не курицы, перья в итоге пообщиплют, но здоровая конкуренция еще никому не вредила.

А если у магов в их академии из-за ее девочек возникнут проблемы – сами себе тупоголовые дятлы. Нечего было ввязываться в авантюру министерства. И пусть только попробует кто их обидеть!

Решив так, Минерва взяла ручку, чистый лист бумаги и, немного помедлив, начала писать письмо…

Глава 2. По дороге в академию

Экипаж выехал за ворота дома, и я вздохнула с облегчением. Я любила свой дом и родителей, но во время этих каникул они так настойчиво хотели меня с кем-нибудь обручить и по-быстрому выдать замуж, что я устала отбиваться от женихов и бесконечных разговоров о том, что приличной леди быть ведьмой зазорно.

И я прекрасно понимала, почему они с каждым разом действуют все настойчивей – переживают, что общественность узнает, что я учусь в Академии ведьмовства и ведьмачества, и тогда нормальную партию мне уже не найти. Видите ли, слухи об этом заведении и ведьмах ходят слишком неоднозначные.

И что мне до этого? Я ведьма! И горжусь этим. Сейчас ведьмы даже в Совете королевства официально заседают. И до этого за каждым видным политиком всегда можно было найти лукавую ведьминскую улыбку. А разве можно представить без ведьмы хоть один процветающий город или село? Вот то-то же! Это только в высшем свете продолжают считать нас людьми второго сорта. Но, по-моему, в этом высшем свете без этого никак. Им обязательно нужно разделить людей на сорта и себе присвоить высший.

Ну и пусть.

Конечно, во все эти рассуждения вкрадывается такое понятие как инициация. Наша куратор говорила об этом с каждой из ведьмочек отдельно, но… У меня и так сил достаточно. Главное ведь – приобрести умения. А станет сил больше, так их просто будет хватать на большее количество манипуляций. больше манипуляций.

Рассуждая так, я смотрела на тетушку Сесиль – полненькую веселую блондинку средних лет, которую отправили со мной, чтобы соблюсти приличия. Женщина она очень общительная и закрывает рот только в присутствии моего отца, который как-то пообещал отправиться ее в монастырь, если она произнесет при нем хоть одно слово.

Вот и сейчас она болтала и обмахивалась надушенным платочком, пока я, отрешившись от всего, думала о своем.

– Ох и душно же в этом экипаже.