Вопреки судьбе, или В другой мир за счастьем

И смотреть на довольную мордашку Леи тоже было радостно. А ей было интересно решительно все! И неудивительно, ведь ребенок впервые попал в город, да и вообще выбрался дальше соседнего села. Мне самой все было безумно интересно! А еще ей каким-то непостижимым образом удавалось передавать мне свою радость! Я это поняла не сразу и даже успела удивиться некой дуальности собственных эмоций.

Однако, в очередной раз глянув в полные счастья глаза девочки и вспомнив, как она умеет слышать и «просить» животных что-либо сделать, пришла к выводу, что малышка непроизвольно транслирует мне свои эмоции! Присмотревшись к Лебу, я поняла, что он эмоции девочки «не слышит».

Это открытие удивило и насторожило одновременно. Ведь чем сильнее будет ее дар, тем вероятнее об ее одаренности узнают чужие. И что тогда делать? Понятно, что ребенку нужно учиться, но ведь у меня на это нет денег, да и обеспечить ей безопасность я не в состоянии.

Впасть в уныние мне не дала сама девочка, вопросительно заглянув в глаза и снова поделившись своей радостью.

А может, она все же может это контролировать?

Как только начало смеркаться, мы вернулись в трактир. Лея так устала, что заснула на руках Леба еще на подходе. Он поднялся на второй этаж, где снял нам комнату, отказавшись брать за это плату, и уложил ее в постель.

– Я пойду ужин закажу, – помявшись на пороге, сказал он.

– Да, конечно! – тут же согласилась я, не горя желанием ловить на себе мужские взгляды. Хотелось просто поесть и отдохнуть.

– Тогда лучше поужинаем в моей комнате, чтобы не разбудить Лею.

Я посмотрела на сладко спящую девочку и кивнула.

– Пусть спит, не будем ее тревожить.

Пока мужчина ходил делать заказ, я раздела Лею, укрыла одеялом и поцеловала в носик, отчего она смешно поморщилась и, причмокнув губами, перевернулась на другой бок.

– Все-все, не мешаю, – прошептала я, улыбаясь, и вышла в коридор, где встретила Леба, который как раз поднимался по лестнице.

– Ужин сейчас принесут, – сказал он и открыл свою дверь.

Комната ничем не отличалась от нашей с Леей: маленькое окошко с мутным стеклом, кровать с соломенным матрасом, небольшой стол, свеча, которую Леб зажег, и табурет.