Тайны адептки Фрэй, или Попаданка против

– Ой, а можно я еще немного посижу с Линни? Знаете, как я по ней соскучилась?!

– А как же завтрак? Адептам нужно хорошо питаться! – явно кого-то копируя, подняла указательный палец эрита Филис.

– Разве это проблема? Линни со мной с радостью поделится своим завтраком, ведь правда? – и, лучезарно улыбаясь, посмотрела на меня и сестру милосердия.

Та ей благосклонно улыбнулась.

Ну уж нет! Мне не жалко, но гложили меня сомнения, что мне сюда принесут еще одну порцию, а судя по цветущему виду Лайзы, она умнет мой завтрак только так.

Да и не хочу я с ней делиться своей пищей! Для меня это скорее акт доверия и благожелательности, а к своей сводной сестре я ни того, ни другого не ощущаю. Да и вообще видеть ее и дальше у меня нет никакого желания.

– Боюсь, что я так голодна, что придется просить эриту Филис о добавке, – виновато улыбнулась я. – Уверена, в столовой тебя уже ждут блинчики с вареньем, а мой скромный больничный завтрак вряд ли придется тебе по душе.

– Боль… что?

– В смысле, предназначенный для больных.

– Да? Н-ну ладно.

К моему удивлению, Лайза проводила мой весьма скромный завтрак, состоящий из каши на воде и постной булочки с маслом, жадным голодным взглядом, но быстро взяла себя в руки и, сахарно распрощавшись, вышла прочь.

– Какая у вас замечательная сестра! – продолжая улыбаться даже после ее ухода, заметила лекарка.

– Угу… – задумчиво ответила я, разглядывая еду и силясь понять, что такого аппетитного увидела в ней Лайза.

В итоге пожала плечами.

Оказалось, я действительно сильно проголодалась и действительно попросила добавки. Эрита Филис смерила меня сочувствующим взглядом и со словами «Какая же вы худенькая, в чем только душа держится?!» принесла вторую булочку. На этот раз сдобную, с маком. Но в меня не влезло и половины – я сильно переоценила свой аппетит. Зато уснула сразу, как только забрали поднос.

Проснулась уже во вменяемом состоянии. По крайней мере, до ванной дошла сама, хотя меня все еще пошатывало.

Поискала глазами зеркало – не нашла. Догадалась открыть шкафчик и обнаружила его там. Со страхом и затаенной надеждой посмотрела на себя.

Да уж. Такое впечатление, что я только-только покинула концлагерь: ввалившиеся щеки, бескровные губы, тусклые безжизненные темные волосы. Из общей картины выбивались только большие, на пол-лица, синие глаза с пушистыми ресницами, но и под ними залегли глубокие тени.