Голос вечности. Полночь

Но это лишь потому, что я просто не знала, как привнести в свою жизнь то, чего требует сердце.

Если бы это было возможно, я бы ни за что не считала свое видение мира дефектным.

Почему мне стало обидно? Да потому что Влад всегда убеждал меня, что принимает мою странную натуру, а сейчас он звучал так, будто только и ждет, когда меня «починят».

Что ж, может он этого не имел в виду, но мое уязвленное чувство индивидуальности было уже не заткнуть.

– Дефект значит? Ну извини, что я родилась с пониманием того, какой гнилой и скучный весь этот мир, и не хочу быть частью однотипных людишек, которые его населяют.

Я развернулась так резко, что случайно ударила Влада взметнувшимися с плеч волосами, горько ухмыльнулась и направилась в сторону дома.

Да, я противоречила сама себе. Ведь сама недавно говорила о том, что у меня дефект в мозгах. Но совсем по-другому ощущается, когда об этом тебе заявляет близкий человек.

Дождь все капал и капал, назойливо теребя в голове непрошенное воспоминание о нашей с Владом первой встрече.

Друг вел себя очень раздражающе. За все время нашего общения у нас никогда не было таких конфликтов. Видимо, Влад тщательно скрывал свое непреодолимое желание сделать из меня нормальную подругу.

Постепенно гнев и решимость отступали на второй план, их место занимали слезы и сожаление о содеянном. Я сбавила шаг, хотя дождь лишь усиливался и уже промочил мою одежду. Мы с Владом никогда не ссорились так сильно…

Я обреченно опустилась на лавку возле дома.

Я прекрасно понимала, что не просто так разозлилась на Влада, но у меня была одна ненавистная черта – когда я ссорилась с близкими, едва утихал гнев, я ощущала только горечь и сожаление, желая лишь примирения. Не то чтобы у меня не было чувства собственного достоинства. Просто больше всего на свете я боялась одиночества и непонимания. Со вторым я более-менее примирилась, но с первым… В моменты ссор с дорогими людьми главный страх занимал собой все пространство в моей голове и не отпускал до самого примирения.

В довершении страху одиночества прибавилось чувство вины. Моей рациональности хватало лишь на то, чтобы осознать, что в моем исполнении это чувство не всегда было здоровым, но как с этим бороться, я не знала. Воспоминания снова рвались наружу. Я уступила.

***

3 октября, 2013 г.

Четыре года назад.