Absoluta. Совесть и принципы

Ей потребовалось около минуты ? (за эти секунды она попыталась убедить себя, что глаза её обманывают; старалась устоять на ногах, которые подкашивались, будто она беспробудная пьяница; и заставила себя снова начать дышать) – для того чтобы признать, что папа погиб.

Деми ватными ногами приблизилась к телу, отчаянно отрицая увиденное.

Она не закричала. Слёзы градом катились по щекам, но она не издала ни звука. Деми упала на колени и уткнулась лицом в грудь отца. Кто-то взвыл бы от отчаяния, кто-то в панике стал бы приговаривать что-то вроде: «Очнись, пожалуйста, очнись», но Уайт молчала.

Только всхлипывания нарушали тишину, царящую в доме.

Кто-то другой на её месте решил бы, что время остановилось, но Деметрия знала, что время идёт, знала, что где-то есть ещё мама.

У неё не было сил встать и позвонить в полицию. Не было сил даже думать о том, что она должна сделать дальше.

От рубашки Майкла всё так же, привычно, пахло терпким одеколоном. Деми пыталась найти в себе силы хотя бы поднять голову, но желание сделать вид, что она, как и много лет назад, спит на руках отца, пересилило необходимость хотя бы найти маму.

Внезапно наверху что-то скрипнуло. За миллисекунду Деми поняла, что это лестница. Что-то внутри у неё затрепетало от непонятной и щемящей радости.

– Мама? – с искренним облегчением прошептала девушка и подняла голову.

На верхней ступени стоял чужак. Мужчина лет тридцати с густыми белыми локонами и фарфоровой кожей смотрел вниз совершенно без эмоций. Его тонкие пальцы обхватывали перелила лестницы с такой силой, что даже снизу Деми видела, как белеют его костяшки.

Он был высок и строен. Если бы Деми встретила его на улице, она решила, что он владелец какой-то преуспевающей адвокатской конторы, потому что вид у него был внушительный и деловой. Но сейчас Уайт в панике отползла в угол комнаты, шныряя глазами по гостиной в поисках чего-то, что могло бы помочь ей отбиться.

Мужчина спускался вниз медленно, но уверенно. Он не сводил глаз с девушки, которая решила, что ключи от машины, зажатые до сих пор у неё в ладони, вполне сгодятся для самозащиты.

Хотя бы на пару ударов.

– Не бойся, – мягким голосом сказал белокурый чужак. Его тон мог бы быть согревающим, дарящим уют, если бы не обстоятельства. – Никто не причинит тебе вреда, Деметрия… – спустившись, он остановился, как бы давая понять, что не собирается делать девушке больно. Как будто он доказывал, что она в безопасности.

– Кто вы? – тихо спросила Деми.