Сожгите всех

– Здесь больше двухсот крон, – сказал он. – На первое время вам хватит.

– Что вы, – прошептала женщина, – тут нет таких цен!

– Это мое дело, – перебил ее Андрей. – Идемте.

Через полчаса справа от него, вжавшись в бархатную кожу дверцы, испуганно улыбалось светловолосое длинногое чудо по имени Ханна. Ей было пятнадцать; как и все девушки на Оксдэме, она созрела раньше своих лет и выглядела уже весьма женственно. Украдкой поглядывая на свое приобретение, Огоновский сладко щурился и думал о том, что все, кажется, становится на свои привычные места.

Глава 4.

– Ну, и… оп!

Рука в тонкой полимерной перчатке хлопнула младенца по розовой попке, и бутуз возмущенно заорал, оглашая своим ревом операционную.

– Сформируйте парню пупок, – распорядился Огоновский, передавая новорожденного Бренде. – Ну, что, – наклонился он к роженице, – и чего было бояться? Больно было?

– Нет, – счастливо прошептала молодая рыжеволосая девушка. – Нет… спасибо, доктор.

– Ну! А ты все плакала. Смотри, орел какой! Вырастет, генералом станет!

– Три семьсот, без патологий, – доложила сестра. – Отличный ребенок.

– И роженица ничего, – сказал Андрей в сторону. – Бакобработка, Бренда…

Не снимая перчаток, он продрался сквозь самогерметизирующуюся пленку на входе и весело подмигнул двум мужчинам, нервно мнущимся в амбулаторном покое:

– Сын… кому сын, кому внук. Здоровый такой кабан, три семьсот.

Рослый парень с тщательно наглаженном камзоле бросился ему на шею, а его отец, крепкий, почти без седины шахтер с претензией на респектабельность, стиснул его правую ладонь.

– Тише вы! – засмеялся Огоновский. – Руку сломаете, чем я резать буду? Все у вас в порядке, девушку можете забрать завтра под вечер. Тогда же и на малого поглядите. Все-о! Я сказал. Завтра. А сейчас – марш-марш! Доктор устал и хочет спать.

Андрей проводил счастливых отца и деда до их машины, вернулся наверх, в операционную и принялся раздеваться, стоя в негерметичном предбаннике.

– Лалли, расположите нашу красавицу в палате, младенца на ночь – в камеру, пусть проветрится как следует, а я пойду к себе. На сегодня все… спокойной ночи. Ханна! – крикнул он, входя в противоположное крыло дома отведенное под его кабинет и спальни. – Ханна, подогрей мне каплю супу и разорви ту курицу, что вчера Эмден приволок!

В кабинете под ноги радостно бросился Том.