Господин Посредник

– Точнее не бывает – не мог же Накасус ошибиться?

– Накасус точно не мог… святые предержатели, что же у нас выходит?

– Пока я буду здесь, Энгард попытается выяснить, кто именно этот офицер: с кем связан, каковы его интересы… Я попросил его связаться с Накасусом – а тому я написал письмо, запечатав его печатью Эйно, так что он все поймет.

Накасус знает этого офицера. Но у Дерица есть свои каналы и я им вполне доверяю. Не исключено, что в скором времени Энгард будет работать на Серебряный покой.

Иллари недоверчиво скривился и хмыкнул:

– Юноша? На «серебро»?

– Он не совсем обычный юноша, – усмехнулся я.

 – Поживи с ним бок о бок, и сам все поймешь… нет, я чрезвычайно рад, что судьба свела меня с таким парнем. Либо он сдохнет под забором с чьей-то пулей в башке, либо когда-нибудь – причем, я думаю, очень скоро – будет заправлять большими делами. Третьего ему небеса не дали.

– Ты доверяешь ему?

– Что-то в последнее время мне уже поднадоел этот вопрос… Да. Я ему доверяю. Понимаешь, я ему нужен точно так же, как он мне.

Конечно, он меня использует… Но! Мне кажется, что впереди нас ждет немало интересных дел. Именно так – нас.

Иллари покачал головой. Служанки внесли в залу сверкающую супницу, и вслед за ними вошла Ута.

Бэрд уже ждал – стоял в противоположном углу, деликатно не приближаясь к нам. Я щелкнул пальцами и сделал знак садиться.

– За возвращение вашей милости, – немного игриво провозгласила Ута, поднимая бокал с искрящимся красным вином.

Я поболтал ложкой в тарелке с грибной похлебкой и решительно отставил ее в сторону, придвигая к себе ароматный ломоть запеченной с пряностями свинины.

Нужно было что-то сказать, но я не знал что.

– Все это слишком необычно… без Эйно, – вырвалось у меня. – Давайте сперва помянем нашего общего друга и… и хозяина.

Иллари поднялся, я встал следом за ним – скрипнула блестящая кожа на плечах Уты, и я увидел, как ее глаза заблестели слезинками.

– Теперь нам придется самим… – глухо произнес Иллари и опрокинул в рот свой золотой бокал с ромом.

Я поперхнулся, влил в себя порцию лимонной воды – ром был обжигающим, как никогда, – и впился двузубой вилкой в свинину. На меня смотрело окно, через которое мы с Эйно покидали замок в тот злосчастный вечер… Кажется, это было вчера. Кажется, вчера мы смотрели пронзительную пьесу о старом князе и его юном оруженосце, и вот – я, князь Лоттвиц-Лоер, сижу в трапезной унаследованного мной замка, а его прежний хозяин смотрит на меня с небес.