Песня сердца Вандер Квин

 – Затем новенькая повернулась к Вандер: – Странное местечко, а? Этот смешной старый Дирлиф-Холл. Я Мейбел Клаттершем. Перевелась сюда из Вулси. Мне там не нравилось, а им не нравилась я, вот мы и разошлись.

– Я… я Вандер, – прошептала Вандер. – Вандер Квин.

Она страшно удивилась тому, что заговорила. Она не разговаривала с другими – во всяком случае, по-настоящему – уже очень давно. Девочки никогда к ней не обращались. Учителя никогда её не вызывали.

Холлоу сказал: просто они не понимают как. Никто – даже учителя – не знал, как реагировать на девочку, у которой умерла мать и которая живёт в архиве, полном скучных пыльных вещей.

Он сказал, что отчасти поэтому к ней никто не подходит. Кто может знать, как общаться с девочкой, которая всё время грустит? Кто может знать, что сказать? И, конечно, люди боятся, что скорбь передастся и им. Как будто этим можно заразиться.

– Они думают, что станут такими же, как ты, если подойдут слишком близко, – объяснил Холлоу. А потом склонил свою маленькую голову набок и задумался.

Но все вокруг, казалось, были страшно далеко от Вандер.

Никто её не навещал. Никто не смотрел на неё.

Ещё одна причина, по словам Холлоу, заключалась в том, что она «потускнела», стала невидимой…

Другие девочки радовались жизни. Они сияли. Громко смеялись, бегали, прыгали, визжали. У них были разнообразные таланты.

Вандер держалась робко, говорила шёпотом.

Вандер была серенькая. Такая же, как стены и пол.

Но Мейбел Клаттершем увидела её.

– Приятно познакомиться, Вандер Квин, – сказала она с улыбкой. – Будем дружить?

Дружить.

Вандер судорожно втянула воздух.

Дружить!

Мейбел действительно это сказала?

Да.

Это слово как будто повисло перед глазами Вандер.

Дружить.

В самом деле.

Мейбел была настоящая, и Вандер была настоящая, и Мейбел произнесла это слово – слово, написанное золотом в воздухе.

Дружить.

Вот оно. Наконец.

Глава 3

Под серебристой берёзой

Вандер и Мейбел сидели в тени под серебристой берёзой.

Это было любимое дерево Холлоу. Он говорил, что веточки здесь как раз такого размера, чтобы ухватиться за них когтями. Он не лгал, конечно, но в первую очередь Холлоу нравилась серебристая берёза, потому что она была странная.