Песня сердца Вандер Квин

Может быть – нечто в животе у Вандер затрепыхалось ещё сильнее – новенькая придёт и к ним. Девочка, приехавшая из-за моря. Девочка, которая много повидала. Много знает. Девочка с другого конца географической карты.

Вандер всегда хотелось путешествовать – по небу, по обширным неизведанным землям, по морям. Она мечтала купаться в водопадах, бегать с дикими лошадьми и есть спелое оранжевое манго.

Однако она торчала здесь, в Дирлиф-Холле, и… подруга из дальних краёв – это тоже очень хорошо.

Но, разумеется, не важно – абсолютно не важно, – откуда приедет новенькая.

Лишь бы Вандер ей понравилась. Лишь бы она заметила её.

Подруга.

Вот было бы здорово.

Подруга, которая увидит и полюбит её душу. Которая узнает, какое у неё доброе сердце.

На это Вандер надеялась всегда. Столько лет.

До сих пор чуда не произошло. Но в этом году…

Вандер крепче вцепилась в чёрную черепицу. В этом году что-нибудь может измениться…

Вчера ночью – как всегда накануне первого учебного дня – Вандер не спалось.

Она ворочалась в своей комнатке на чердаке, за школьным архивом.

Архив возник позже остальных школьных помещений, но тоже был старым. И никто туда не ходил, потому что там стояли только самые древние шкафы, в которых хранились только самые пыльные папки и самые старые бумаги. Новые шкафы и новые папки находились внизу, в кабинете госпожи Гэллоу.

Старый архив, который Вандер называла домом, служил вместилищем только для мёртвых, покрытых пылью вещей.

Тем не менее это было её место, и она его любила и всегда обретала там покой и утешение. Там можно было преклонить свою усталую голову и помечтать о чём-нибудь приятном.

Но только не в последнюю ночь каникул.

Даже не в предпоследнюю. В эти ночи, напоминающие край пропасти, глаза у Вандер не смыкались. Она лежала как кукла, у которой нет век, или как восковая фигура, которая не спит и не видит снов.

Она, возможно, сама поверила бы в это – что она восковая, а не настоящая, – если бы голова у неё не была полна мыслей.

Разумеется, восковые фигуры и куклы не испытывают радостного трепета при мысли о новом годе, новых девочках, новых «возможно» и «а вдруг».

Вчера ночью Вандер пыталась думать о чём-нибудь красивом, например о павлинах и о феях, танцующих в солнечных лучах как золотые мотыльки. Она пыталась читать. Даже петь. Она пела себе колыбельную, которую помнила с детства. Так её всегда убаюкивала мать.